Dalitirien Alisher Pinheiro

КАМАРА

29 Nov 06 23:02:56 GMT

небольшая подборка по капоэйре и кандомбле

взято с: http://voodoo-magic.narod.ru/trad_candomble.html
КАНДОМБЛЕ, как его видит проект "Шепот Каури"

В различных частях Бразилии африканские Традиции имеют значительные отличия друг от друга (как в теории, так и на практике) и называются по-разному - Кандомбле в штате Баия, Шанго в штатах Пернамбуку и Алагоас, Тамбур ди Мина в штатах Мараньян и Пара, Батуке в Риу Гранде ду Сул, Макумба в Рио де Жанейро и т.д. Происхождение слова Candomble до конца не ясно. Согласно одним исследователям, данное слово есть фонетическая модификация слова «Candonbe» (тип барабана в Традициях Анголы); согласно другим исследователям оно произошло от слова «Candonbide», которое означает акт восхваления, просьб. Обычно считается, что бразильская Традиция Кандомбле происходит из Нигерии от народа Йоруба. Это утверждение верно, но лишь отчасти. На самом деле, в Бразилии, во-первых, существует более чем одна Традиция Кандомбле, а во-вторых, эти Традиции Кандомбле происходят более чем от одного народа Африки. Можно сказать, что на формирование всех разновидностей Кандомбле оказали влияние, преимущественно, четыре группы африканских племен – Банту, Йоруба, Наго и Эве-Фон.
Йоруба

Во времена рабства многие племена назывались «йоруба» по признаку их принадлежности к Империи Ойо (в которую данные племена входили как по собственной воле, так и в результате завоеваний). К концу 17 века в Империю Ойо входили следующие субъекты (Нации) – Йоруба, Ихэбу (состоявшая из Ijebu Remo и Ijebu Ode), Эгба и Кету. К середине 19 века в результате нескольких войн с Ихэша (Ijesa), в Империи Ойо возник новый субъект – Ибадан (Ibadan), сформированный переселенцами, беженцами с территории Ихэша, и таким образом империя стала состоять из следующих субъектов - Йоруба, Ихэбу, Эгба, Кету, Ибадан, Ихэша и Ифэ. К Йоруба также относят народности, происходящие от единого Предка Одудува, - Ила, Ову, Савэ и Попо (последние две, несмотря на то, что относятся к группе йоруба, более принадлежат культурному наследию Жэжэ).

Можно выделить следующие народности и племена, населявшие Ойо и отождествляемые с Йоруба:
а) Илеша - многочисленная группа, происходящая из Осогбо (Oshogbo), Ипонда (Iponda), Ихэбу, Ифэ и других городов. Их главными Ориша, среди других, были Обатала, Ошун и Ибежи. В рамках Илеша иногда выделяют «подгруппу» Ижеша (португ. - Ijexa), и соответствующую форму Кандомбле - Candomble Ijexa. Однако Ижеша – это не название племени как такового, но, как правило, обозначает людей, которые родились или проживали в регионе Илеша.
б) Кету – происходят из одноименного города. Они принесли поклонение Ошоси и Эшу Алакету. Несмотря на то, что в Ойо Кету был городом равнозначным другим аналогичными городами, его название в Бразилии стало частью названия йорубанской формы Кандомбле – Кандомбле Кету (на формирование которой оказали влияние многие йоруба-язычные народы - Ихэша, Эба и др.)
в) Эгба (Egba) – народ проживавший в районе расположенном между городами Ифэ и Ибадан. Войны против Ижеша и Йоруба, способствовали перемещению народа на запад, где они основали город Абэокута (Abeokuta). Их главным Ориша была Йеманжа (Отец и Мать племени). Почитали также Ориша Одэ и Отин (синкретизированных в Бразилии с Ошоси), Эшу Элегба и Эшу Бара.
г) Эгбадо – проживали на берегах реки Йева (главный Ориша Эгбадо - Йева). Этот народ не имел большого влияния.
д) Игбо (Igbo) – народ, занимавший ранее Иле-Ифэ, главный Ориша которого - Ошала (Orisanla).
е) Лукуми или Йоруба – происходят из города Ойо и его окрестностей. Они принесли веру в своих королей, ставших Ориша - Шанго, Дада (Dadaб Ajaka), Ораньян (Oranian). Могущество армии этого племени привело к тому, что их культура стала частью культуры других городов (и наоборот).
ж) Экити (Ekiti) – народ происходящий из района Бариба. Они принесли веру в Ориша Огун (который почитался, в частности в Ирэ) и Ойя (которые долгое время «соперничали» с Ориша Шанго и Оба, так как обладали схожими характеристиками, которые со временем, однако, стали отличными).

Так или иначе, все вышеуказанные народы исповедовали однотипный культ, уважали Оракул Ифа и почитали Ориша Обатала-Одудува, Эшу и Орунмила.

От народов Ойо произошли такие Течения Кандомбле, как:
а) Кандомбле Наго-Кету – где прослеживается влияние культа Ориша Кету. Это Течение Кандомбле содержит элементы Наго (или Жэжэ), но преобладает религия йоруба. Говорят, что данная Традиция – бразильская версия Эгбе Хэледэ. Кандомбле Кету (Алакето) оказало значительное влияние на другие Течения. Ритуальный язык Кандомбле Кету – йоруба.
б) Кандомбле Ижеша (Ихэша) - бразильский вариант нигерийской Традиции Ихэша. Данная Традиция схожа с Кандомбле Кету, но имеет ряд отличий. Распространена в Байе.

Если в кубинско-американской форме Религии Йоруба используется Оракул Мериндилогун, то в Бразилии его аналогом является Оракул Бузьюс (Buzios). Данный Оракул подразумевает использование 16, 8 или 4 раковин каури (в последнем случае Оракул также называют «Игра Эшу»).
Наго

В Бразилии словом «Наго» и поныне нередко называют всех людей ведущих происхождение от Йоруба. Также данный термин относят к почти утраченному ныне Течению Кандомбле Шамба северных областей Бразилии (Пернамбуку, Алагоас), более известному как северо-восточный культ Шанго (который происходит от народов Йоруба). Однако отождествление Йоруба и Наго не совсем верно. В прежние века французы, а затем и португальцы, называли термином «Nago» любые народности, говорившие на диалектах родственных йоруба. Но в действительности, народами, породненными одной Традицией и диалектом «nago», были племена Ана, Оори, Ифонйин (Ifonyin), Авори.

У данных групп существовали религиозные воззрения отличные от религий народов Фон и Йоруба (правда с течением времени произошла значительная синкретизация верований). При этом, как утверждают исследователи, «наго» не является самоназванием вышеуказанных племен. Слово «наго», как говорят, произошло от слова аnago, которое на языке Фон означает «грязный» (или «не внушающий доверия»). Племена называемые «Наго» проживали на территории от юга Кету до южного побережья Бенина, гранича с Дагомеей на западе и нацией Эгба-эгбадо на востоке, и находясь, таким образом, точно посредине между Дагомеей и Империей Ойо. В Бразилии было принято прибавлять слово «Nago» к названиям других народов входивших в Ойо, и это означало, что данная нация включала элементы верований Жэжэ (напр. - Jeje-Egba).

Религия Наго содержит элементы верований народов и Эве-Фон и Йоруба. Божества Наго именуются Водун. Племена Наго говорят на языке, представляющем собой своеобразную смесь йоруба и djйjй (дагомейского). В Бразилии Наго происхождение также именуют Jejй-Nagу или Наго-Водун, дабы иметь возможность отличать его от других йоруба, которые также именуются Наго. От Традиции Наго в Бразилии произошли Культы Шанго, Батуке (именуемый также Ойо-Ихэша (Ижеша) и распространенный в Рио Грандэ ду Сул) и некоторые другие.

От Наго ведет своё происхождение Кандомбле Наго или Anagу. Данное Течение имело ряд подвидов в Бразилии, содержащих, наряду с методами Наго, элементы верований других народов:
а) Жэжэ (Jeje-Egba; Gege-Eba; Nago-Egba). Как видно из этих наименований, верования данного Течения включают элементы Наго и Эгба. Распространена в штате Пернамбуку. б) Жэжэ-Ойо (Jeje-Oyo; Gege-Oio) – включает верования группы Наго с элементами африканского Эгбе Шанго. в) Жэжэ-Хэша - включает верования группы Наго, с элементами африканского Эгбе Ориша народа Ихэша. Тоже обнаруживается и в Традиции Жэжэ-Ифон.
Эве-Фон

Кандомбле Жэжэ – представляет собой Религию Народов Фон и Эве. Диалект djeji являлся языком Дагомеи (современные Того и Бенин), объединявшим различные Народы – Фон, Аджа-Эве, Ула (Hula), Уеда (Hueda), Маи (Mahi) и др. Во времена существования государства Дагомея (от «Dan» - «Священная Змея» и «Home» - «Земля»), существовали следующие племена jeje – Маин (на востоке, недалеко от Кету), Салува (Savalu, Save) на юге, Абомеи (на западе), Ашанти (на севере). Также в Бразилии к народам Жэжэ относили племя Нупэ (Nupe), враждовавшее с Йоруба, и прозванное последним – tаpas («непокорные»). Данные племена (Фон, Эве, Мина, Маи и др.) поклонялись Духам Водун (многие из которых происходят от Ажуда), но в основном их верования представляли собой синкретизм культа Водун и Ориша.

Само слово «Jeje» имеет йорубанское происхождение (от «аdjeje») и переводится как «иностранец» (по другим источникам, слово jeje происходит от слова Аджа). Не существовало такого народа как Жэжэ. Это наименование Йоруба дали вышеуказанным племенам, поскольку соседствовали с ними. Кандомбле Жэжэ представлено в Бразилии как Жэжэ-Маин (Jeje-Mahin) в Байи и Жэжэ-Мина (Jeje-Mina) в Мараньян. Божества Кандомбле Жэжэ именуются Водун. Используемая система предсказания – Фа/Афа выполняемая Бокуно (Bokuno; Bokonon; синоним Бабалаво). Системы Фа (Vodun-fa) народа Фон, Афа народа Эве и Ифа Йоруба имеют отличия, хотя и происходят из одного источника. Ритуальный язык Кандомбле Жэжэ – Fongbe (Эве-Фон). Многие рассматривают Нану Буруку (или просто Buku) как высшее Божество дагомейского пантеона. Считается, что именно от этого Духа произошла Маву, женский аспект Создателя, который объединившись с мужским аспектом Лиза, и образовал «гермафродитное» Божество Маву-Лиза (обладающее характеристиками, схожими с Одудува Традиции Йоруба).

Традицию Жэжэ иногда также называют Arara-magino. Кубинская форма гаитянского Воду тоже известна как Арара. Слово Аrara (и термин Rada гаитянского Воду), как полагают, произошло от слова Alada (Allada, Alladha, Arada) - названия города-порта в бенинском заливе, из которого вывозились рабы, в то время, как слово magino – это деформированное название племени Mahi (magi).
Соотношения Пантеонов Течений Кандомбле
Кету Жэжэ Ангола
Exu Elegba Bombogiro
Ogun Gu Nkosi-Mucumbe
Oxossy Otolu Mutaka Lambo
Omolu Azanssun Cavungo
Xango Sogbo Nizazi или Luango
Ossayn Ague Katende
Oya (Yansa) Guelede-Agan (или Vodun-Jo) Matamba/Kaingo
Oxum Aziri-Tola Dandalunda
Yemanja Aziri-Tobossi Samba Kalunga/Kukuetu
Oxumare Becem Angoro-Ongolo
Oxala Lissa Lemba

Кроме всех вышеуказанных народностей, оказавших влияние на формирование различных Течений Кандомбле в Бразилии, необходимо упомянуть еще две группы «племен» также внесших свой вклад в формирование афро-бразильских Традиций:
Группы Мина

Мина – это не название какого-то конкретного племени или народа, но означало место в районе т.н. «Золотого Берега», порт, откуда происходила транспортировка рабов. Поэтому к оригинальным наименованиям племен присоединялось слово Мина, дабы знать из какого порта они прибыли - minas-nagуs (распространены в штате Мараньян); minas-jйjйs (культ «Мина Жэжэ» впервые был установлен в Мараньяне рабами Фон из Абомеи в 1976 году); minas-popу; minas-аshanti и т.д. Народ Попо, группы Йоруба, также часто именуют в Бразилии Мина.

Кроме того, в Бразилии слово «Мина» относилось к обозначению рабов, происходивших из Берега Слоновой Кости и Ганы. Среди племен, группировавшихся под данным именем, было племя Акан, основавшее государство Ашанти (позже это название царства стало использоваться как имя племени). От племени Ашанти произошло Фанти (они обычно объединяются в форме «Ашанти-Фанти»). Они известны также как Арара и Эве.
Группа Мале

Терминами Мале (Male) и Мусуруми (в Рио-де-Жанейро также - Алуфа) называли всех африканских рабов, испытавших мусульманское влияние или исповедовавших ислам. Термин Мале означал, как правило, мусульманских африканцев Западной Африки. Само слово Мале происходит от названия существовавшей ранее империи Мали, основанной племенами Малинке или Мандинго, позднее подчиненными людьми fulanis («арабскими» африканцам), навязавшими им ислам. Мандингу синкретизировали свои собственные религиозные и магические практики с исламом.

Словом Musurъmi называли всех «арабизованных» африканцев, к которым, в частности, относятся народы - Фуланис (или Пеул) из районов Сахары; Малинке (Мандинго), владевшие методами очень сильного «черного колдовства» (это привело к тому, что слово мандинга стало использоваться как синоним «колдовства», «дьявола»); Ауса (Haussas) – кочевники, также происходящие из районов Сахары; Фула-Ауса (Fulas-Haussas) – из северной части Нигерии, соседи и враги Наго-Йоруба; Shirazis (или Суахили) – народы восточных берегов Африки (Мозамбик и др.), долгое время воевавшие с португальцами
Происхождение Кандомбле Анголы-Конго

Кандомбле Анголы – Традиция в Бразилии, ведущая свое происхождение от народностей Банту. В Бразилии иногда выделяют в отдельные Течения верования различных африканских районов, где проживали племена банту: Ангола, Конго, Шамба, Касанже, Луанда, Кабинда, Омулуко, Мозамбик и т.д. Иногда говорят лишь о трех Течениях – Ангола, Конго и Камбинда, отмечая, что два последних почти полностью поглощены Кандомбле Анголы. Ритуальный язык данной Традиции – кимбунду и киконго. В данном Течении почитают также Духов бразильских индейцев (Кабоклу), что дало происхождение другой Традиции – Кандомбле Кабоклу.

Банту – термин, обозначающий не конкретное племя или народ, а языковую группу, и обобщает все племена, происходящие с территории современного Конго, Анголы, Замбии, Габона, частично от Зимбабве и Центральноафриканской Республики, Экваториальной Гвинеи и Уганды, Руанды, западной Танзании и Мозамбика (Мотембо, Мумбона, Мусумби, Мумбала, Мондонго, Кабенда, Майомбе, Масинга, Бангела, Лоанго и т.д.). Группа Банту подразделяется на следующие основные подгруппы:

а) Ангола – группа, сформированная народами, находившимся под управлением одного из королей племени Ндонго по имени Нгола Нбанди. Его царство называлось Нгола. Ранее племена данного царства находились под управлением царства Конго, но борьба, которая велась народами Конго против португальцев, ослабила данное царство. Атака Нгонду с северо-востока, привела к отделению части территории Конго и образованию отдельного государства. Некоторые племена, формирующие группу Ангола:

Эреро (Hereros). Их высшим Богом был Njambi Karunga, Нкиси Моря, который может быть сравнен с Ошалой и/или Йеманжей (в Бразилии он смешался с Калунга Мбунду).
Имбангвала (или Kasanjes). Данный народ, вместе с Мбунду, оказал большое банту-влияние на верования Бразилии. Рабы этих народов «провели» синкретизацию Нкиси с Ориша.

Мбунду – племя, принесшее в Бразилию один из самых распространенных диалектов банту – кимбунду, а также веру в Нкиси чумы и засухи, живущего на кладбище – калунга Нгомбе («Смерть Скота»). Кладбище для Мбунду представлено двумя местами – Священным Лесом (где хоронят умерших) и Море. Мбунду также верили в Aluvaia, Духа, который мог являться как в мужском, так и женском обличье, и позднее синкретизированного с Эшу. Мбунду принесли в Бразилию первые корни Кимбанды и Кандомбле Анголы.
Овимбунду Матамба Ндонго

б) Конго – группа, сформированная всеми народами, находившимися под властью Маниконго (короля Конго). Кроме того данный термин относится к обозначению тех африканцев, которые, принадлежа племенам не находившимся под защитой и юрисдикцией Маниконго, были проданы самим королем Конго португальским рабовладельцам (что имело место до начала войны между Конго и португальцами). Поскольку эти рабы сажались на судна рабовладельцев с берега Конго, их называли congos. Некоторые племена, именуемые в Бразилии «Конго»:

Конго – племя, правившее и получавшее налоги с остальных племен подчиненных Маниконго. Согласно вере банту, первый король Конго был первым Богом и первым человеком, по имени Нзамби Мпунго, от которого происходят другие племена. По истечении некоторого периода правления на земле, Нсамби возвратился на небо, оставив на земле 7 детей, которые были первыми королями семи главных племен, сформировавших государство Конго. Старшего сына звали Тата Аконго, и его потомками были Конго.

Кабинда (Бойо; в Бразилии – cambinda или cambina) – вассальное царство, располагавшееся на юго-западе Конго и занимавшее анклав Кабинда и часть северной территории современной Анголы. Царство короля данной территории (по имени Тата Кабинда) было сформировано двумя племенами Лоанго и Каконго, в основном моряками и рыбаками. Когда царство Конго было атаковано племенем Нгонду, Кабинда отступили к северу. От Кабинду произошло почитание Нсаси и Gerere (защитника рыбаков).

Балуба или Луба (называемые также «lobas», и кого испанцы знали как «lubolos»). Луба и Лунда формировали царство Мвата Йамбо (Mwata Yambo – имя их короля).

Балунда или Лунда, как говорят, произошли от Danda Lunda – первой их царицы и матери, которая затем тала Нкиси и живет в реке.
Нгойо Куба Майомбе. Кариба

в) Гинэ (Guine) – племена банту, происходящие их Экваториальной Гвинеи, португальской, а затем испанской, колонии. Главными племенами были Бенга и Фанг. Кроме того, словом «Guine» называли рабов, происходящих из португальской колонии Guinea (современной Гвинеи-Бисау), которые принадлежали, в частности, племенам: Мандинго (не обращенными в ислам), Баланта, Фулбе и Манжако (Манхако; Manjacos).

г) Бенгела, Луанда и Мозамбик – данные термины не обозначают отдельные племена, а представляют собой названия портов в Анголе (два первых) и Мозамбике, из которых транспортировали большинство рабов группы банту. Рабовладельцы, таким образом, могли дифференцировать рабов, называя именем порта всю группу людей прибывших оттуда

взято с:
http://www.palo-mayombe.narod.ru/html/iaioaii.html

Нсамби

Другие Имена: Nsambi, Sambia, Sambi, Nzambi, Insambi, Sambia Mpungu, Mpungu Sambia, Asambia, Zumbб, Nsambiampungo, Pungun Sambia, Sambia Liri, Sambia Surukuru, Sambi Bilongo, Sambiapunguele, Chambi, Mayimbe

В бразильских Традициях, происходящих из Конго: Zambi, Zambiampongo

Воду: Gran Met

Имена согласно антропологу Карлу Нобили:

Пало: Sambi, Sambia, Tubisia Sambi

Гаитянское Воду: Mawъ E Lisa

Шанго: Elephon, Ochaluphon, Daluphon, Shakbear

Лукуми: Olofi, Oluddumare, Olorun

Кандомбле: Olodumarй, Olorum

Олорун Майомбе: Cazambe, Obongidyi

Олорун Абакуа: Abasн

Олорун Арара: Sobaсй

Кадиемпембе

Другие Имена: Kariempemba, Kadiampembe, Lukankanse, Lucambe, Lungambe, Lugambe, Lumusie, Lucansi, Lukankasi, Lukankansa, Nzambi Bilongo, Lukankazi.

Кадиемпембе иногда отождествляется с Alosi (Olosi) Традиции Йоруба и Дьяволом христианства. Однако для того, чтобы считать Его тождественным Дьяволу не имеется достаточных оснований. Кадиемпембе, как говорят, был Богом Королевства Конго до Нсамби. Его культ был со временем вытеснен культом Нсамби, а сам Кадиемпембе был несколько «демонизирован». Двумя другими высшими Богами, помимо Кадиемпембе, были Нсамби и Калунга. Кадиемпембе правил Небом, Нсамби – Землей, Калунга – Морем и Миром Мертвых. При этом, существует мало оснований считать этих трёх Богов полностью отличными друг от друга. И поныне в Конго оба имени (Калунга и Нсамби) означают Высшее Божество и используются в зависимости от языка, на котором говорят. Христианские миссионеры прибыли в Конго тогда, когда поклонение Кадиемпембе уже практически сменилось на почитание Нсамби. Поэтому в целях проповеди, христиане, не долго думая, «отождествили» Нсамби с христианским Богом, а «демонизированного» Кадиемпембе – с Дьяволом.

Последователи Пало утверждают, что Кадиемпембе не выступает против Нсамби, подобно христианскому Дьяволу. Некоторые говорят, что на самом деле Кадиемпембе является аспектом Нсамби.

Луканкаси не является злым, а скорее – нейтральной Силой, способной как на добро, так и на зло. Его боятся и уважают. Он управляет «темными» и мощными Духами – Ндоки (и Его последователи также называются Ндоки). Не каждый Палеро знает как работать с этим классом Духов. В США, наиболее известными Ветвями Пало имеющими гаитянское происхождение и умеющими работать с этими Духами являются - Palo Masongo, 7 Tumba Francesa и Billumba Congo. Немногие имеют инициирования в эти Мунансо.

Некоторые Линии Пало имеют веру в Лунгамбе, как аспект Эшу являющийся посланцем Centella Ndoki.

Надо сказать, что Люцифера отождествляют не только с Кадиемпембе. В Бразилии многие рассматривают как Дьявола Эшу. В гаитянском Воду Огун Фер сравнивается с Люцифером. В обрядах Ямайки Люцифер также персонифицирован.

Лусэро дель Мундо

Имена в Пало: Quicio-Puerta, Lucero del Mundo, Tata Elegua, Tata Elegwa, Nkuyu Nfinda, Tata Nkuyu, Tata Nfinda, Maсunga-Muсunga, Ta Makuende Yaya, Bakuende Mamba de Angola, Lubamba, Kabanga, Tengue Yaya, Pungu Mensu, Mpungu Mafula, Maсunga, Lubaniba, Nkuyu, Lubaniba, Bakuende Bambбn Diбngola (в Майомбе)

В Бразилии: Aluvaiб, Exu Pavena, Pombo-ngira, Pambunguera, Pomba-gira, Bonbonjira, Tonг, Cubango

Кандомбле Анголы: Aluvaia

Лукуми: Элеггуа (и Элеггуа Алагбана)

Святой: el Anima Sola del Purgatorio, Niсo Atoche, Santa Rita de Casia, San Antonio de Padua

Имена согласно Карлу Нобили:

Майомбе: Enkuyo, Lucero, Lucero Mundo, Viento Malo, Remolino Cuatro Vientos

Брийумба: Maсunga, Lubamba

Абакуа: Obinб, Efisб, Abina

Арара: Tocoyo Yokу, Makeno Ogguiri, Makйnu, Elъ, Kenene, Topo Yayine, Furajу, Baba Fundeku, Kekй, Afrб

Cabildo Iyesб: Elegbara

Cabildo Gangб: Gewб

Мандинга: Geguб

Гаитянское Воду: Legbб, Legbб Petrу (Maоtre Carrefour)

Доминиканское Воду: Legbб

Шанго: Eshu

Кандомбле: Exu

Лусэро – Воин, стабилизирующий нашу жизнь и здоровье. Он обеспечивает успех (или неуспех) любой работы открывая (или закрывая) пути. Он открывает духовные путь человека, охраняет от колдовства, а дом - от различных атак. Он призывается прежде других Мпунгу. В Кимбиса считается, что Лусэро «живет» на перекрестках и в кустарниках. Его число – 3 (или 21), цвета – красный и черный, животные – петух, козел и крыса.

В одних Мунансо Лусэро создается из цемента и т.п., по типу методов Йоруба (т.е. в виде «головы»). Другие Мунансо создают Лусэро в глиняном или железном котле. Лусэро может быть сформирован только опытным Тата. Если человек не может получить Лусэро от Тата, он, как рекомендуют некоторые священники Пало, может использовать кокосовый орех, считающийся, по крайней мере в Лукуми, непосредственным воплощением Эшу. Орех размещается за входной дверью, умащается пальмовым маслом и почитается как Лусэро.

Согласно учению Пало Монте (Линии Дона Деметрио Гомез Кампосанто Медианоче) Лусэро принимает в качестве подношений водку, ром, сухое белое вино, сигарный дым (распыляемые на фигуру Лусэро непосредственно изо рта почитающего) и чистую воду (в стакане); его минерал – агат; плоды – гуава и сахарный тростник. Перед обращением к Лусэро рекомендуют зажечь свечу и трижды ударить по полу суставами пальцев правой руки. Делая подношения Лусэро следует озвучивать все свои действия, то есть разъяснять, что и для чего делается в данный момент. Говорить с Лусэро следует нежно и уважительно.

Существует несколько функционально отличных друг от друга Лусэро, например:

- Лусэро Малонго – «ведет» человека, который получил этого Лусэро

- Лусэро де Гиа (de Guia) – это – проводники Нкиси. В некоторых Ветвях Пало каждый Нкиси (Нганга) имеет Лусэро как своего проводника.

- Лусэро Ндоки (Кини-Кини) - этот Лусэро отождествляется с Сhicheriku Лукуми. Он живет внутри или снаружи Нкиси (Нганга). Его задача – помогать Нкиси и выполнять «грязную», направленную на зло работу. Их изготавливают, как правило, в виде деревянных кукол с определенным содержанием.

- Фундаменто де Лусэро – полностью созданный Лусэро Мундо, Нганга.

- Лусэро-Хранитель (Luceros Guardieros; Guardieros Talanquera; Oficio Puerta) – они фунуционируют как защитники, опекуны

Другие Палеро различают: Lucero Prima (Amanecer; формируется в раковине и т.д.), Lucero Mundo (изготавливается из камня, куска дерева и др.); Lucero Madriga (из камня, раковины и др.) и Lucero Cuyo Malongo («дьяволький» Лусэро).

Тьембла-Тьерра

Тьембла-Тьерра - Мпунгу отцовства, мудрости и правосудия. Он – создатель Земли, Правитель гор и холмов. В некоторых своих аспектах он – очень сильный Воин. В Кимбиса Его цвет белый. Животное – голубь. Альбиносы часто считаются его детьми.

В Пало Монте (Линии Дона Деметрио), его растение – жасмин, напитки – вода и молоко, металл – платина, минерал – белый мрамор, животные – белые козлы и голуби, числа – 8 и 24.

Имена в Пало: Tiembla-tierra, Yolб, Yeyй, Iсa Сaбba, Kenqui, Yola, Yaye, Iсб Naб Ba, Nkengue Pandilanga, Mpungu Kikoroto, Kunanbisa, Mpungo Kikoroto, Dekengue (в Кимбиса) Mamб Kengue (в Кимбиса)

В Бразилии: Zumbi, Zambi, Cassumbecб, Lambarenganga, Mlemba, Lamba, Lemba, Ganga-Zumba, Sinhб Renga (Святой: Nossa Senhor Da Bonfim)

Лукуми: Обатала (Ошала)

Воду: Damballah, Olissasa, Lissa

Святой: Nuestra Seсora de las Mercedes; Jesucristo

Имена согласно Карлу Нобили:

Майомбе: Kenqui, Tiembla Tierra, Tiembra Tierra, Yolб, Yeyй, Mamб Kйngue

Брийумба: Kenqui, Tiembla Tierra

Абакуа: Obandio, Obebй, Eromina, Abebй, Bromina

Арара: Ajosi Addu Aremo, Somaddonu

Гаитянское Воду: Mawъ, Mambт;, Mambт; Lasalle, Manbт; Sacа;, Gran Mambт;, Maоtresse Mambт;, Mambу Ayisбn

Доминиканское Воду: Mamita Mambу, Ana Mambу, Vieja Mambу

Шанго: Adoweh, Ahmeeoh, Airecahsan, Aireelay, Obalophon, Abalophon, Elephon

Кандомбле: Orixalб, Obatalб

Cabildo Iyesб: Eddegu

Cabildo Gangб: La Vieja

Сьете Райос

Главный Мпунгу Пало Майомбе. Он – Бог огня, молнии и грома. Управляет Божественным Правосудием и наказывает нарушителей Закона. Искушен в вопросах сексуальности. Его священное дерево – королевская пальма. Часто его помещают не в металлические, а глиняные сосуды. Его цвета в Кимбиса – красный и белый, животные – баран, петух и черный кот. Он – Король Религии Пало.

В Пало Монте (Линии Дона Деметрио), его плоды –красные бананы и яблоки, напитки – водка, ром и красное вино, минерал – рубин, животные – петухи и перепела.

Имена в Пало: Siete Rayos, Nsasi, Insasi, Nkita, Nkitбn Kitбn, Kanbaranguanje, Insancio, Mukiamamuilo, Yoasi, Marufнna, Mariwanga, Boya, Sabransasi, Nsasi-Mpungo, Marilo, Mukiama Mwilo, Nsasi Dina Motuto, Munalongo, Nsabur Munalongo, Torito de la Loma, Sabranu Nsasi

В Бразилии: Zaze, Kibuco Kirbrico, Kiassubangango, Nzage, Kambaranguanje (Святой: St. Gerome)

Кандомбле Анголы: Nzaze-Loango

Лукуми: Шанго

Воду: Papa Candelo, Sobф, Badй

Святой: Sta. Barbara

Имена согласно Карлу Нобили:

Кимбиса: Nsasi, Gallo Ronco, Jorito De La Loma, Bomasere, Mirito, Siete Rayos

Майомбе: Nsasi Dina Motuto, Yoasi, Insancio, Siete Rayos, Siete Rayos Punto Firme, Marufina, Bolla, Sobranuensasi, Nsabuari , Munalongo

Брийумба: Nkita, Nkitan, Kitan, Mukiamamuilo, Nsasi

Абакуа: Okъn

Арара: Hebioso, Jebioso Anamб

Cabildo Iyesб: Arumafeo Alami, Dambalб, Aladde

Cabildo Gangб: Mamba

Мандинга: Mamba

Гаитянское Воду: Nago Changу, Ruб Degondй, Sobo, Guedй

Доминиканское Воду: Changу, Guedй Nibу, Jinyo Alane, Aguй Taroyo, Candelу

Шанго: Abakuso, Guroon, Saya

Кандомбле: Xangф

Сарабанда

Сарабанда – владыка металлов и войны. Главный Мпунгу Пало Брийумба и Пало Кимбиса. Когда разгневан, Сарабанда может причинить все типы несчастий и неудач. Он также способен обеспечить работой (занятостью) и защитой. Женщины во время менструации не должны находиться около его Нганга. Его цвета в Кимбиса – зеленый и черный, животные – петухи, козлы и собаки.

В Пало Монте (Линии Дона Деметрио), его плоды –африканский ямс и зеленый банан, растение – имбирь, числа 3 и 7.

Имена в Пало: Pungo Dibudi, Viento Malo, Cabo Guerra, Tiй Tiй Budibъ, Nkuyo Watariamba, Dibudi o Dibuti, Pungo Dibudi, Lufo-Kuyio, Lupokuyo, Zarabanda, Salabanda, Sarabanda (в Кимбиса и Брийумба), Chibiriki

В Бразилии: Zumbarandб, Roxo Mucumbe, Inфssi Mucumbe, Ncфsse

Кандомбле Анголы: Nkosi-Mukumbe

Лукуми: Огун

Воду: Gou

Святой: San Pedro; San Miguel Arcбngel

Имена согласно Карлу Нобили:

Кимбиса: Pungo Dibudi

Майомбе: Sarabanda, Salabanda, Viento Malo, Cabo En Guerra, Zarabanda Brillumba

Брийумба: Sarabanda

Абакуа: Sontemн, Sotemн, Efissa

Арара: Acutorio Orgullй, Oggulle, Ajuaggъn

Cabildo Iyesб: Oggъn, Iboru, Boku

Cabildo Gangб: Noy, Nou, Ajuaggъn

Гаитянское Воду: Linglessou, Oggou Ferraille, Oggou Badagrн, Oggou Balindjo

Доминиканское Воду: Linglesъ, Jiyбn Petro, Pier Basicу, Oggъn Balendyу, Oggъn Badagrн, Oggъn Fegai, Oggъn Panama, Oggъn Onsъ, Oggъn Negue, Oggъn Batalб, Beliй Belcбn

Шанго: Ologba, Olopelophon, Oromelay, Olomenй, Oloremay

Кандомбле: Oggъn, Ogum

Мадре де Агуа

Богиня моря и материнства. Нежная и любящая. Обладает большой целительной силой. В Кимбиса её число 7, цвета – голубой и белый, животные – утка и гвинейская курица.

В Пало Монте (Линии Дона Деметрио), Мама Калунга рассматривается как супруга Брасо Фуэртэ, Мать человечества, первенец Тьембла-Тьерра. Её плод – арбуз, растения – бамбук и морские водоросли, напитки – патока и водка, минерал – аквамарин, животные – утки, петухи и овцы, числа – 7 и 12.

Имена в Пало: Madre d'Agua, Cuatro Vientos, Patrуn de los Congos, Balaъnde, Bamba di Ngola, Mboma, Mamб Kalunga, Pungo Kasimba, Mamб Umba, Mbъmba Mamba, Nkita Kiamasa, Nkita Kuna Mamba, Muana Lango, Luna Nueva, Siete Sayas Una Cinta, Sibн Kunanbanza, Baluadda Bukatoka, Mamб Kalunga, Nkita Kiamasa, Kiasimba Kiamasa, Kibure, Mpungu Mbumba, Baluandй (в Кимбиса)

В Бразилии: Mгe d'Agua, Mameto-Caitumbб, Dandalunda, Maie Danda, Pandб (Святой: N.D. de Lourdes)

Кандомбле Анголы: Kaitumbб

Лукуми: Йеманжа

Воду: Olixi Maya

Святой: La Virgen de Regl

Имена согласно Карлу Нобили:

Кимбиса Baluande, Mamб Umbo

Майомбе: Baluande, Luna Nueva, Siete Sayas Una Cinta, Sibi Kunambanga, Madre De Agua, Kalunga

Брийумба: Madre De Agua, Nboma, Mamб Kalunga, Pungo Kasimba, Mamб Umba, Nbambua Mamba, Nkita Iamasa, Nkita Kuna Mamba, Baluande, Cuatro Vientos

Абакуа: Okandй

Арара: Ferenkeje–Mayй, Anamъ, Afrekete

Cabildo Iyesб: Kedike

Cabildo Gangб: Obbe

Гаитянское Воду: Grande Erzili, Maоtresse Erzili, Gran Erziliй, Erziliй Freda

Доминиканское Воду: Metre Silн, Aguй Toroyo

Шанго: Emanjah, Amanjah, Ajajб, Mahadoo

Кандомбле: Iemanjб

Сэнтэлья Ндоки

Богиня контролирует переход между жизнь и смертью. Правит кладбищами и рынками. Работает с Ндоки. Управляет ветрами, вихрями и штормами. Бывает очень опасной. Известна своей способностью бороться с чёрным колдовством. В Кимбиса её число – 9, цвета – все цвета радуги + черный и белый, животное – черная курица.

В Пало Монте (Линии Дона Деметрио), считается, что Мама Ванга управляет дождевой водой и молнией. Её цвета – все кроме черного, плоды – папайа, баклажан, напитки – пиво, водка, металл – бронза.

Имена в Пало: Centella, Centella Adonque, Mama Wanga, Pungu Mama Wanga, Kariempembe, Yayб Kйngue, Adonque, Nocheoscura, Remolino, Mpenso-Kilanga, Mpungu Mamawanga, Mumboma, Mayankera, Centella Ndoki, Nueve Sayas Una Cinta, Monteoscuro, Vientomalo, Malongo, Vira-vira, Shakuna, Mariwanga (в Кимбиса)

В Бразилии: Matamba, Caingo, Capanzo, Nunvurecemavula

Кандомбле Анголы: Matamba

Ориша: Ойя

Воду: Candelina, Maman Brigitte

Святой: Virgen de la Candelaria, Santa Teresa de Jesъs, Virgen del Carmen

Имена согласно Карлу Нобили:

Кимбиса: Mpungu Mamawanga, Yaya Kengue, Mariwanga, Monte Oscuro

Майомбе: Centella, Centella Endoqui, Remolino, Noche Oscura, Viento Malo, Malongo, Vira Vira, Mayanquera, Nueve Sayas Una Cinta

Брийумба: Mpungo Mamawanga, Kengue, Centella Ndoki

Абакуа: Onifй

Арара: Yawarinumй, Addaсon, Aldaсan, Danй

Cabildo Iyesб: Naй

Cabildo Gangб: Oyб Weri

Гаитянское Воду: Yansбn

Доминиканское Воду: Feribundda, Oyб

Шанго: Oyб

Кандомбле: Iansб

Мама Чола

Богиня рек, любви, эротичности, богатства и удовольствий. Специалист по «любовной магии». Если ей не служат должным образом, не выполняют своих обязательств по отношению к ней или обижают её последователей, она отвечает с неукротимой яростью. В Кимбиса её металл – золотистая медь, число – 5, животное – курица.

В Пало Монте (Линии Дона Деметрио), её цвет желтый, плод – корица и апельсин, напитки – пиво и мед, минерал – янтарь, животные – кастрированные козлы и желтые курицы.

Имена Пало: Chola Wengue, Choya Wengue, Shola, Chola Anguenge, Mamб Chola, Sibimu Kalunga, Kibula, Kibube Bumba, Mbumba, Mpungu Mamб Wбnga(в Кимбиса)

В Бразилии: Kissimbй, Samba, Micaiб (Святой: N. Sra. dos Altos Montes)

Кандомбле Анголы: Kisimbi

Ориша: Ошун

Воду: Erzulie Freda, Aziri

Святой: Nuestra Seсora de la Caridad del Cobre

Имена согласно Карлу Нобили:

Кимбиса: Choya Wengue

Майомбе: Chola Unguengue, Shola, Ashola Aguengue, Madre De Agua, Mpungu Choya Wengue, Mamб Cachй

Брийумба: Npungu Mamawanga, Chola Guengue, Choya Wengue, Mama Chola, Sibimъ Kalunga

Абакуа: Yarina Bondб, Yarina Bondй

Арара: Mase, Folfъn Masй

Cabildo Iyesб: Dodowб, Dodoke

Cabildo Gangб: Yeyй

Гаитянское Воду: Madamoiselle Anaisй

Доминиканское Воду: Anaнsa, Anaнsa Piй, Anaнsa Piй Dantу

Шанго: Girebete, Demorlй

Кандомбле: Oxum

Эль Вьехо Лулено

Гнев Нсамби. Король мертвых. Владыка болезней. Патрон бездомных, больных, нищих и увечных. Палеро знают, что помогая бездомным, они, возможно, помогают принявшему этот облик Тата Фумби. В Кимбиса его число – 17, животные – козлы, петухи и гвинейские курицы.

В Пало Монте (Линии Дона Деметрио), его цвета – фиолетовый, коричневый и желтый, плоды – изюм, финики и семена сезама, напитки – сухое белое вино, минерал - кварц, числа – 11, 13 и 17.

Имена в Пало: El Viejo Luleno, Coballende, Tata Kaсйn, Tata Fumbi, Pungъn Fъtila, Taita Caсeme, Cuba Yende, Kumbaimbre, Luleno, Asuano, Biributu, Tata Kaсengue, Pu Li La, Tata Pansua, Chacuaneco, Patillaga, Santiempena, Mabiliana, Mpungu Fъtila, Tata Funde, Mбtala, Patipolo, Dibudi, Pacolemba, Bacoballende, Pata Llaga, Tata Funde, Kobayende, Tata Mulero, Nfumbe (в Кимбиса)

В Бразилии: Caviungo, Cajanjб, Cargamella, Quincongo

Кандомбле Анголы: Kaviungo

Лукуми: Бабалу Айе

Воду: Sakpata, Azoani

Святой: San Lazarу

Имена согласно Карлу Нобили:

Кимбиса: Pungun Futila, Tata Funde

Майомбе и Брийумба: Tata Pansua, Coballende, Chakuaneco, Patillaga, Santientena, Mabiliana, Pacolemba, Luleno, Asuano, Biricuto, Tata Caсengue, Tata Caсene, Tata Funde, Pъngun Fъtila, Mpungu Futila, Pulila

Aрара Asojнn, Asojuano

Гаитянское Воду: Sousou Pannam

Доминиканское Воду: Legbб

Шанго: Sakpana, Sopona, Samedona

Кандомбле: Omolъ, Shapanan, Sakpata, Obaluaie, Alapу

Вэнсэ Баталья

Бог охоты и войны. Связан с Божественным Правосудием и защитой. Иногда его рассматривают как «полицию» Пантеона Конго. Обычно он располагается в Нганга Сарабанда (таким образом, Палеро имеет два Мпунгу в одном котле). Отдельный Нганга Пало Фуэртэ – достаточно редок.

Имена в Пало: Vence Batalla, Nkuyo, Watariamba, Palo Fuerte, Santisi, Nkuyo Lufo, Saca Empeсo, Nguatariamba Enfumba Bata, Cabo Rondo, Vence Bataya, Pena Branca

В Бразилии: Mutalombф, Gunza, Catalombф, Mutacalombф

Кандомбле Анголы: Kabila

Ориша: Ошоси

Воду: Polison Fronte, Aghe

Святой: San Norberto

Имена согласно Карлу Нобили:

Кимбиса: Sarabanda, Lufo Cuyo, Watariamba

Майомбе: Santisi, Sobongnadу

Брийумба: Sarabanda, Lufo Cuyo, Watariamba

Абакуа: Sontemн

Арара: Mewe, Arggawe, Wewй

Cabildo Iyesб: Ochosi

Гаитянское Воду: Sobo

Шанго: Ajajб, Ayakbea

Кандомбле: Oxosse

Куатро Вьентос

Другие Имена: Cuatro Vientos (в Кимбиса), Padre Tiempo, Nsambia Munalembe, Tata Funde, Tondб, Kabanga, Madioma, Mpungo Lomboбn Fula, Kisimba, Nkissimo, Nganga Kissi, Daday, Karanga, Mpungo Lomboan Fula, Yunyun Boyla, Sambia Muсa Bembo, Padre Tiempo, Kimbambula, Sambia Munalendo, Mpungu Kikoroto, Lamboanfula, Viejo Tonda

Ориша: Орунмила (Ифа)

Святой: San Francisco de Asнs

Имена согласно Карлу Нобили:

Кимбиса: Kawanga, Madama, Yunyъn Boila, Kimbъmbula

Кандомбле: Orunmilб, Olu Orуgbф

Брасо Фуэртэ

Бог вулканов, воплощение всех бурных земных сил. Мощный Мпунгу. Вулканическая лава – его дыхание. Иногда рассматривается как солнечный Бог. Правитель лихорадок, высокого кровяного давления и автомобильных аварий.

Имена в Пало: Cabo de Guerra, Brazo Fuerte, Bola del Mundo, Kendъ

Ориша: Агайу

Святой: San Cristуbal

Имена согласно Карлу Нобили:

Пало: Quendъ

Гаитянское Воду: Agassou, Agaou, Adjasou

Доминиканское Воду: Linglessou

Шанго: Osain

Кандомбле: Aganju

Буруфинда

Бог растений и целительства. Обычно он помещается в мешок Макуто или глиняное блюдо, и очень редко – в котел. Гуруфинда завершает инициацию Тата, давая ему «лицензию» на работу с растениями и пало. Когда Тата покупает пало для работы, он должен иметь договор с Гуруфинда, чтобы иметь возможность освятить их.

Имена в Пало: Burufinda, Sindaula Ndundu, Yambaka Butбn Sйke, Ngurufinda, GuruNfinda

Кандомбле Анголы: Katende

Ориша: Осаин

Святой: San Josй, San Juan, San Ambrose, San Silvestre, San Antonio Abad, San Ramуn Nonnato

Имена согласно Карлу Нобили:

Кимбиса, Майомбе: Gurufinda, Andudu Yambaca Butanseke

Брийумба: Gurufinda

Гаитянское Воду: Loko, Ossangue

Доминиканское Воду: Olisa

Шанго: Osain

Кандомбле: Ossanyim, Ossa, Ossaim.

Vendaval

11 Jun 06 03:10:42 GMT

I think we should start putting it here... extract by extract... or is it a secret?..

by the way -
1/ maybe it's better to switch to Russian???
2/ adult content?...

из сказок Сфандекса - появление Тинд ;)

20 Jan 09 20:57:13 GMT

- из сказок Сфандекса -

Ничто не предвещало перемен; в одной из бесчисленных комнат замка, как обычно, горел в камине огонь, и несколько фигур сидели за столом, а кто-то на диване, перемещаясь иногда бесшумно, как тени.

Резко распахнулась дверь. Дайс, мужчина в белой рубашке, сидевший в кресле, поднял голову и замер. Двое вошли в комнату через проём, ведущий на балкон, вместе с ними на пол упали хлопья снега; резко повеяло холодом.
- Не ждали, сволочи, - с недобро-ласковой улыбкой сказала Фрей, небрежно стряхивая снег с курточки и волос. Широкие замшевые брюки снизу намокли и потемнели. Она подошла к столу, вытащила из ножен мачете, отрезала кусок пирога и взяла одну из чашек.
Второй человек молча прошёлся по комнате, ступая мягко и улыбаясь загадочно. Тинд, первая аватара, редко появлялась здесь. Все, кроме Фрей, притихли и незаметно следили за движениями невысокой фигурки в плаще с капюшоном.
Двое демонов, Винни и Лесси, продолжали сидеть за столом, но как-то сразу они стали незаметными. Они выжидали, считая излишним привлекать к себе внимание. Аллан, третий демон, свернулась клубочком в кресле у дальней стены.
Дайс внимательно следил за аватарами, но они словно не замечали его. Он обронил пару нейтральных фраз, на что получил короткие и безразличные ответы. Ангел пожал плечами и вышел из комнаты. Сперва Лесси, а потом и Винни незаметно куда-то исчезли. Аллан поёжилась; в воздухе витало предчувствие некой угрозы, хотя она не могла понять, что же не так.

Пара дней прошла спокойно; аватары появлялись иногда, обменивались незначительными репликами. Демоны исчезли из виду, лишь Аллан тенью маячила в затемнённых углах. Дайс искал повод для беседы, но как-то вяло, и разговоры тонули в тихих шорохах портьер. Аллан вспомнила, как однажды Дайс жаловался, что очень давно не говорил с Фрей. «Чего же он тянет теперь? А если она снова уйдёт?..» Далеко не сразу она поняла, что ангел боится – не Фрей, но Тинд, сновидящего клана Сфандекса.
События начались с пустяка; Дайс болтал с знакомыми в комнате с зеркалами, когда там появилась первая аватара. Он сначала даже не заметил, так был увлечён беседой и цветными картинками, что мелькали в зеркалах.
Аллан, которую неведомая сила заставила проскользнуть в комнату и сидеть на полу в уголке, зачарованно смотрела, как маленькие ступни, обутые в мокасины, прошли по узорчатому полу, колыхнулась бахрома замшевой одежды, в чёрных глазах мелькнули искры, и тонкие пальцы вытянулись вперёд жестом любопытства.
Демон-марионетка не поняла ничего, но успела заметить, как ангела отбросило в сторону невидимой волной, как прошла рябь по зеркалам и несколько из них разбились. Подросток подошёл к одному из уцелевших зеркал; человек, отображавшийся в нём, продолжал что-то говорить, он ещё не понял, что Дайса уже нет по эту сторону стекла. Тинд, улыбаясь, с интересом смотрел в зеркало, ответил что-то. Собеседник умолк; Тинд дотронулся до зеркала рукой, и оно разбилось вдребезги; так ребёнок ломает заинтриговавшие его игрушки. Аллан сжалась в комочек.
Дайс стоял у противоположной зеркалам стены, он был бледен как смерть, держался рукой за портьеру и молча смотрел на сновидящего. Аллан прикусила губу, так мучительно было видеть его таким. А Тинд, обернувшись, лишь скользнул взглядом по лицу Дайса, снова повернулся к пустым рамам, и по мановению его руки несколько зеркал появились снова.
Но это были уже другие зеркала; что-то неуловимо отличало их, а потом Аллан с неприятным холодком внутри поняла, что меняется само пространство вокруг. Она со страхом глянула на Дайса; лучше бы она этого не делала. Никогда до сего дня не видела марионетка в глазах ангела столько страха и боли, как в эту минуту; он опустился на одно колено, глядя на Тинд, как осуждённый глядит на палача, а потом опустил голову. И тихо и страшно прозвучал шёпот ангела, когда он сказал: «Не хочу больше плакать и смеяться над собой».
Весь замок задрожал. Аллан бросилась прочь из комнаты. Никогда она не могла понять, что творится в клане, но у неё уже было чутьё на нехорошие ситуации. Она успела выбежать на первый попавшийся балкон и прыгнуть вниз, когда по зданию пошли трещины и верхняя башня обвалилась, а вслед за ней с тяжким стоном осел весь замок. Камни полетели вниз, катились по склону горы. Аллан дико озиралась, стоя на островке, свободном от обломков, - её демоническая сущность защитила её. Не дожидаясь, пока пыль осядет, она бросилась вперёд и вверх, туда, где, по её представлениям, мог находиться ангел. Но камни посыпались под ногами, замок продолжал рушиться и сползать вниз, и Аллан бежала по дорожкам парка, заваленным обломками.
Дайс обнаружился у старой часовни. Он стоял с таким потерянным видом, что марионетка вырвала бы глаз, если бы это могло его развеселить.
- Я не понимаю, - сказал он шёпотом, поднял взгляд, но Аллан не знала, видит он её или нет, - я больше не нужен? зачем со мной.. так?.. Зачем… я так хотел.. просто быть живым.
Аллан не нашла, что сказать на это. Внезапным озарением пришла мысль, что больнее всего для Дайса было ощущать себя безвольной куклой в руках сновидящего. «Единственный, кого боится ангел…» Не первый раз уже Аллан видела, как присутствие Тинд повергало Дайса в глубокое отчаяние, хотя никогда она не могла понять, почему так.
«Может, я изначально смирилась с ролью куклы, а он нет?..»
- Я уйду, откуда пришёл, - шептал Дайс, - но как же мне не хочется такого конца. А ведь я хотел просто жить. Просто…
Аллан не стала слушать дальше и бросилась прочь по дороге вниз.

Она не помнила, как оказалась в долине, на берегу озера, у шалаша Фрей. Снег был утоптан вокруг тотемных столбов и у входа в шалаш. Фрей, в меховой накидке, стояла неподалёку и смотрела вдаль, и резко выделялся чёрный узор на лице.
- Пусть уходит, если не может иначе, - бесстрастно сказала она, не поворачиваясь.
- Тебе не жаль его? – Аллан подошла ближе, заглянула в шалаш, взяла овечий тулуп и набросила себе на плечи.
Фрей покачала головой.
- Мне никого не жаль.
Снежинки падали и падали, и кончики волос покрывались инеем.
- Жалеть, было бы слишком тягостно. Мне хватает боли. Ты знаешь, что я вижу всё как боль?.. – она повернулась к марионетке с лёгкой улыбкой, отчего той стало плохо. – Если он уйдёт, мне будет больно. Но я выживу. Можно жить и без света. Можно…
- Фрей, огонь погас, - тихо сказала Аллан. Женщина повернулась в недоумении.
- Огонь храма горит, - и указала вдаль, где светилась искорка на холме.
- Нет.. огонь в типи.
- Верно, - нахмурилась Фрей, - непорядок.
Она принесла дров, сложила их в очаге в центре типи; Аллан, не спрашивая, щёлкнула пальцами, и дрова вспыхнули. Фрей улыбнулась, на сей раз иначе, и тепло разлилось под кожаным навесом – от костра и улыбки Фрей. Вскоре над огнём висел чайник, а потом они сидели у костра, поджав ноги, и по очереди пили мате через серебряную трубочку.
- Дайс, - лаконично сказала Аллан, потупив взор и передавая Фрей калебас.
- Да, - кивнула та. – Пошли туда.

Ангел обнаружился сидящим на обломках. Чёрные крылья призрачной тенью нависали над ним. Аллан осторожно подошла и потрогала его пальцем; это и вправду был он, живой, но он никак не реагировал на их присутствие.
- Ты помнишь общее расположение башен? – спросила Фрей. Аллан кивнула. – Тогда за работу. – И, видя нерешительность куклы-демона, она взяла её ладони в свои и поднесла к губам. – Давай, ты же демон, ты можешь. – И начала первая, взмахом мачете отбросила в сторону обломок стены, он рассыпался пылью в воздухе, а потом превратился снова в стену и замер, повиснув в пространстве.
Они работали быстро, чётко и молча. Повинуясь их воле, вставали из праха коридоры и залы, появлялись люстры и занавеси, возвращалась в жизни загубленная мебель, и снова как живые скалились каменные горгульи на парапете.
Аллан почудилась мелодия, протяжная и монотонная, как песня ветра или шум волн, и эта мелодия двигала камни и восстанавливала замок, беспечно разрушенный сновидящим. Вот в мелодии послышался перебор гитарных струн, и, оглянувшись, демон увидела Дайса, что с грустной усмешкой расставлял по местам предметы обстановки. Крылья исчезли, но слабый-слабый радужный отсвет бродил вокруг него, и Аллан облегчённо вздохнула.

- Хабиби, - Дайс протянул чашку, наполненную почти до краёв, и Фрей осторожно приняла её. Они сидели за столом, как ни в чём не бывало, сброшенные меховые вещи валялись на диване, на полу у камина лежали унты, - Фрей сидела, забравшись на стул с ногами, и маленькие пальцы выглядели странно беззащитно.
- Всё образуется, - успокаивающе сказала Фрей. – Я постараюсь, чтобы в ближайшее время больше не было такого. Или чтобы вы просто не встречались…
Дайс с несчастным видом отломил кусок булочки.
- Я…
- Хватит! – Фрей, не вставая с места, выхватила мачете и разрубила сахарницу пополам. – Все живы. Убиваю тут я. Пока никого убивать не собираюсь. Так что не жаловаться!!! – Она с грозным видом оглядела комнату, потом рассмеялась и спрятала оружие.
- А здорово Тинд может всё рушить…
Человек, ангел и демон-марионетка задумчиво пили чай.

Филип Болл "Критическая масса" гл. 17

11 Dec 08 15:03:50 GMT

взято с: http://elementy.ru/lib/430670

«Критическая масса». Глава из книги Филип Болл

Каким образом из взаимодействия множества людей возникает человеческое общество? Существуют ли законы природы, которые управляют поведением человека? Каким образом из одних наших дел и поступков вытекают другие?

Эти вопросы волновали человечество на протяжении веков. Томас Гоббс, Адам Смит, Иммануил Кант, Огюст Конт, Джон Стюарт Милль, Карл Маркс и другие философы рассматривали их с различных политических позиций. Однако им недоставало инструментов, которыми располагает современная физика.

Филип Болл, известный британский ученый, редактор-консультант журнала Nature, показывает, как, применяя эти инструменты, можно понять многие аспекты поведения человеческих масс. Как только человек осознает, что большинство его решений принимается под влиянием других людей, перед ним открывается неожиданная и даже, возможно, тревожная предсказуемость законов развития общества.

В 2005 году книга «Критическая масса» получила международную премию «Авентис», присуждаемую Королевским обществом Великобритании за лучшее научно-популярное издание года.

Книга вышла в издательстве «Гелеос» в рамках издательской программы Фонда Дмитрия Зимина «Династия». Перевод с английского А. Хачояна. Под редакцией Г. Эрлиха

Глава 17. ПОРЯДОК В ЭДЕМЕ Обучение сотрудничеству Если люди подобны овцам, то зачем им правительство, а если они подобны волкам — как они могут смириться с существованием правительства?

Сэр Уильям Темпль (1751)1 Нарушая естественный закон, преступник отказывается от правил разума и общего равенства.... он становится опасным для людей... он сам порывает связи, охраняющие его от насилия и жестокости со стороны других людей... и каждый человек имеет право для сохранения всеобщего мира и благополучия бороться со злом и нарушителями закона. Нарушителей следует заставлять каяться в своих заблуждениях, чтобы другие люди остерегались повторять их поступки.

Джон Локк (1690)2 За траншеями противника виднелось множество повозок с провиантом и водой. Очень легко было бы обстрелять их и превратить в кровавое месиво... но, разумеется, мы этого не сделали. В конце концов, мы понимали, что если уничтожим систему снабжения противника, то ему придется ответить нам тем же.

Айен Хэй (1916)3

Давайте задумаемся над тем, что, собственно, сделало нас цивилизованными людьми? Обычно ответы на этот вопрос очень точно характеризуют убеждения опрашиваемых, но не позволяют выработать общей точки зрения. Со времен эпохи Просвещения философы и социологи полагали, что цивилизованное общество возникает в результате некоторого компромисса, устраняющего сложные противоречия между личной свободой человека и требованиями общества. Эту общую мысль очень четко выразил Зигмунд Фрейд: Индивидуальная свобода вовсе не является завоеванием цивилизации. Скорее наоборот, максимальная личная свобода существовала именно до появления цивилизации и общества, хотя в те времена она не имела никакой ценности, так как сводилась к непрерывной защите от окружающих. Развитие цивилизации ограничило личную свободу, а система правосудия сделала ограничения обязательными для всех... Решающим этапом в создании цивилизации стала замена власти и права отдельных личностей на власть сообщества в целом. (S. Freud. 1930. Civilization and Its Discontents, pp. 32–33. Hogarth Press, London, 1973.)

Проблема заключается в правильном определении этих свобод и ограничений. Где и как должна пролегать разумная граница между личным и общественным? В теории Гоббса этот вопрос решается очень ясно и определенно: цивилизация возникает из варварского, «естественного» состояния сообщества людей после того, как все они добровольно соглашаются на установление диктатуры, обладающей всей полнотой власти и оставляющей человеку лишь право на жизнь. Менее жестким выглядит представление Джона Локка о так называемом социальном контракте, в соответствии с которым граждане тоже передают государству многие свои права, однако само государство при этом обязано служить их интересам. Другими словами, в отличие от идеи Гоббса оно перестает быть всесильным и абсолютным. В своей книге Два трактата о правительстве (1690) Локк писал, что народ даже имеет право свергнуть правительство, если оно будет нарушать социальный контракт, хотя и предостерегал, что такое восстание должно происходить не в результате бунта и разгула анархии, а после «тщательного анализа ошибок, заблуждений и злоупотреблений власти» (J. Locke. 1690. Second Treatise on Government. In Two Treatises of Government, 2nd ed., ed. P Laslett, p. 433. Cambridge University Press, Cambridge, 1970). Более того, Локк предложил некоторые конкретные меры ограничения произвола власти, которых практически нет у Гоббса (возможно, причиной этого были весьма пессимистические взгляды Гоббса на природу человека).

Независимо от конкретной границы прав личности и государства в разных системах представляется несомненным, что социальный мир и порядок могут быть установлены лишь за счет некоторого ограничения индивидуальных прав и свобод. Естественно, что такие ограничения могут носить разный характер, от добровольно взятых обязательств до принудительных мер со стороны государства. Начиная с XVII века все либерально настроенные философы соглашались с тем, что минимальным ограничением является отказ членов сообщества от нанесения вреда друг другу. Это утверждение существенно и в наши дни, примером чего могут служить следующие слова Карла Поппера: Представление об абсолютной свободе не имеет никакого смысла... Мы нуждаемся в общественном устройстве, которое совмещает свободы и права отдельных людей. Совместимость моей и вашей свободы означает, что мы оба отказываемся от насильственных действий по отношению друг к другу. Я никого не сбиваю с ног, и никто не сбивает с ног меня. (K. Popper. 1997. The Lesson of This Century, p. 35. Routledge, London.)

Еще Гоббс противопоставлял естественные стремления и социальные требования. Эта идея получила развитие в трудах Фрейда, который полагал, что любые такие ограничения противоречат естественным разрушительным и агрессивным импульсам человека, которые он объединял термином «инстинкт смерти». В результате таких ограничений агрессивные устремления «проецируются, загоняются внутрь человека и направляются против того, что их создало, — против собственного Эго человека» (Freud, p. 60). Более отдаленным последствием ограничения инстинктов выступает чувство вины, которое проявляется затем в религиозных запретах и концепции первородного греха.

Возможно, Фрейд прав, и эта сложная психологическая схема действительно верна, но более понятен и распространен следующий аргумент: отказываясь причинять вред другим людям, мы часто вынуждены действовать против собственных интересов, т. е. поступать «неразумно». В живой природе такое поведение немыслимо, понятно, что гепард, испытывающий «альтруистические» чувства к газелям, очень быстро умрет от голода. Но именно в этом пункте и скрыты все разночтения, поскольку «интересы» человека могут трактоваться по-разному, в зависимости от его этической и философской позиции. Другими словами, «разумное» поведение человека зависит от того, является ли он сторонником чисто биологического варианта дарвиновской теории выживания самого приспособленного, верит в провозглашенный Локком божественный закон или следует категорическому императиву Канта.

Во второй половине XX века стала понятной ограниченность всех этих дискуссий о свободе, власти и государстве. Политическая философия рассматривала человека с двух крайних позиций. В соответствии с первой предполагается, что человек от природы — дурное существо, следовательно его поведение требует постоянного и жесткого контроля, а по второй — он в основе своей добр, это в значительной мере гарантирует цивилизованные отношения между людьми. Однако оказалось, что хорошие или цивилизованные отношения могут возникать и развиваться даже между враждебно настроенными личностями без всяких моральных обоснований и соображений.

Этот вывод вытекает из так называемой теории игр, которая относится не к физике, а к математике (строго говоря, ее следует даже отнести к разделу эмпирической математики). Тем не менее она в полной мере соответствует тематике настоящей книги, потому что позволяет понять, как коллективные нормы поведения возникают из взаимодействия индивидов. В теории игр, которой посвящены эта и следующая главы, мы вновь столкнемся со многими знакомыми явлениями: резкими переходами в поведении систем и паттернов, чувствительностью к флуктуациям и существованием общих законов.

Основы теории игр глубоко связаны с нашим образом жизни и поведением и относятся к нашим наиболее фундаментальным убеждениям и даже религиозным представлениям. Принципы теории используются на практике в «коридорах власти», так что и нам следует серьезно относиться к теории, к ее выводам и к их использованию в общении людей друг с другом. На определенном этапе на теории игр базировалось противостояние сторон в «холодной войне», которое при последовательном развитии могло бы закончиться разрушительным конфликтом. В настоящее время теорией игр пользуются и консерваторы, и либералы, находя в ней достаточные основания для своей философии и политики. В математических построениях социологии теория игр, по-видимому, предъявляет самые серьезные требования к оценке объективных явлений и моральных норм и наиболее осторожно подходит к формулировке выводов физических теорий с использованием антропоморфных терминов. Вообще говоря, в политологии теория игр служит своеобразным «динамитом». Насколько необходимы правительства?

В большинстве стран, относящих себя к демократическим, принято считать, что именно политическая философия Джона Локка является фундаментом их «правильного» развития, поскольку в противном случае общество раздиралось бы откровенным эгоизмом своих членов. При этом, однако, обычно забывают, что в своей книге Два трактата о правительстве Джон Локк вполне серьезно обсуждал чрезвычайно важную для своей эпохи альтернативу демократии, т. е. абсолютную власть королей по так называемому божественному праву. Эта концепция была подробно развита в работе Роберта Фильмера Патриархия, или Естественное право королей, опубликованной в 1680 году, но написанной до гражданской войны в Англии, когда политический климат был совершенно иным. Королевская власть в трактате Фильмера выглядела даже более мощной и страшной, чем в книге Гоббса. Тот по крайней мере полагал, что власть возникает на основе добровольного выбора и решения подданных, в то время как Фильмер утверждал, что король имеет право на неограниченную власть, являясь прямым потомком Адама, обладающим божественным правом на управление. Английскому королю Карлу I такие рассуждения показались настолько приятными и «правильными», что он даже пожаловал Фильмеру дворянство. Впрочем, очень скоро королю пришлось лично убедиться в том, какая судьба ожидает королей, верящих в свое божественное право и ставящих себя над законом.

В XVII столетии в пользу идей Фильмера говорил весь опыт истории. Большинство государств мира были монархиями. Демократия упоминалась лишь в качестве архаичной формы правления в Древней Греции и Риме, где она, кстати, тоже довольно быстро сменилась властью автократических лидеров, каждый из которых зачастую объявлял себя богом или потомком богов. Платон предупреждал, что монархия при дурных правителях превращается в тиранию, однако сам он отдавал предпочтение вовсе не демократии, а аристократии — власти небольшой группы «лучших» граждан. Он презирал и отвергал демократию (буквально: власть народа), считая, что широкие массы населения не могут руководствоваться разумными и моральными принципами.

Впрочем, в древности человечество испробовало и демократию. После длительного правления тиранов в различных греческих полисах (VII–VI века до н. э.) демократическая форма правления установилась в Афинах (507 год до н. э.). Это государство просуществовало недолго (лишь до 411 года до н. э.) и погибло, потерпев сокрушительное поражение от Спарты во Второй Пелопоннесской войне. Именно этот короткий период и является в истории главным и наиболее эффектным доводом в пользу демократической формы правления, так как за эти несколько десятилетий в Афинах произошел невиданный расцвет культуры и искусства. Именно в Афинах того периода жили и творили Софокл, Эврипид, Аристофан и Фукидид, был построен Парфенон и создано множество великих произведений, ставших фундаментом современной культуры.

Не имеет, однако, смысла сравнивать формы государственного управления, не определив, для чего вообще нужны правительства. Например, для Платона и его современников необходимость руководства не подвергалась сомнению, и вопрос сводился лишь к выбору наиболее достойных правителей. Также и Гоббс полагал, что любой правитель «чуть лучше чудовища» предпочтительнее безвластия, ибо кто тогда удержит человека от покушения на соседа?

Локк придерживался гораздо более высокого мнения о природе человека. Он тоже полагал, что нациям и государствам предшествовала эпоха «естественного состояния» общества, но Локку это состояние представлялось не царством жестокости, а каким-то Эдемом, потерянным раем: «Люди жили вместе по законам разума, не имея над собой высшей власти, обладающей правом на суд» (Locke, ed. Goldie, p. 124). Для Локка слово разум в данном тексте означало некий божественный принцип, соответствующий очевидным истинам (типа «не убий!»), так как далее он пишет: «Разум... говорит всему человечеству... что все равны и независимы, и посему никто не должен покушаться на жизнь, здоровье, свободу или имущество другого» (Locke, ed. Goldie, p. 117). Как видно из этих отрывков, локковское представление о естественном состоянии человека значительно отличается от гоббсовского. Возможно даже, что Локк имел в виду именно Гоббса, когда писал следующее: Существует простая и очевидная «разница между естественным состоянием и состоянием войны», хотя эта разница и удивляет некоторых людей. На самом деле состояние мира, доброжелательности, сотрудничества и созидания противостоит состоянию вражды, ненависти, насилия и разрушения. (Locke, ed. Goldie, p. 124.)

Мрачная оценка человеческого характера в произведениях Гоббса вызывала недовольство не только Локка, но и многих других общественных деятелей. Например, покровитель Локка, лорд Эшли Купер, третий граф Шафтсбери, в 1711 году с явным раздражением писал, что Гоббс «забыл упомянуть множество человеческих понятий и природных свойств: доброту, дружбу, общественную деятельность, любовь к общению, привязанность к другим людям и т. п.» (A. A. Cooper, 3rd Earl of Shaftesbury. 1711. Characteristicks of Men, Manners, Opinions, Times, ed. P. Aynes, vol. ii, p. 67. Wyat, London. Clarendon Press, Oxford, 1999). Это различие в отношении к природе человека объясняется, конечно, тем, что Локк был верующим человеком, и для него естественное состояние человека ассоциировалось с божественным Провидением и замыслом, в то время как Гоббс был атеистом (если не явным, то тайным, по всем признакам и свидетельствам) и анализировал поведение людей без религиозной предвзятости.

Предложенные Локком аксиомы социального устройства выглядят намного оптимистичнее хотя бы потому, что описываемый им социальный контракт между народом и властью действует лишь до тех пор, пока власть служит общественному благу. Кроме того, стремясь предотвратить возможное превращение избранного правительства в тираническую олигархию, Локк настаивал на необходимости введения принципов контроля и сбалансированности властных структур. По его представлениям, три ветви власти — законодательная, исполнительная и судебная — должны были контролировать и поправлять друг друга. В Англии XVII века этими ветвями власти являлись парламент, король и судьи соответственно. В наши дни в США их эквивалентами выступают конгресс, президент и Верховный суд.

Религиозность и великодушие воззрений Локка вовсе не означают, что он старался не замечать темных сторон человеческой натуры. Он прекрасно понимал, что преступники и негодяи существовали еще в естественном состоянии общества, и поэтому оправдывал безжалостный библейский принцип: «Кто прольет кровь человека, того кровь прольется рукою человека» (Genesis 9:6). Так что и в Эдеме дела обстояли отнюдь не благостно.

Одновременно Локк полагал, что при возникновении государств эти естественные законы уступают место юридическим нормам, вырабатываемым государством «позитивным законам», и именно установление закона, порядка и справедливости считал основной целью государства, причем в первую очередь в отношении имущества (в этом Локк проявил себя сугубым материалистом): «Основной и главной целью объединения людей в государство и создания правительства является сохранение их собственности» (Locke, p. 178).

Таким образом, из веры Локка в доброе начало человеческой натуры вытекает и его основной принцип: государство должно заботиться лишь о сохранении порядка и законности, но не вмешиваться во все остальные дела общества. Это утверждение Локка стало пробным камнем для всей либеральной политической философии будущих столетий. Примерно с таких же позиций Иммануил Кант выступал против идеи патерналистского государства, даже в тех случаях (точнее, особенно в тех случаях), когда такое государство начинает диктовать гражданам правила поведения, «заботясь» об их благе. Идеи Канта повторяются и в работе Размышления о пределах деятельности государства (1851) прусского ученого Вильгельма фон Гумбольдта, а также в эссе О свободе (1859) Джона Стюарта Милля, который утверждал: «Единственной целью законного использования государственной власти в цивилизованном сообществе против одного из своих граждан может быть только защита от возможного нанесения вреда другим гражданам» (J. S. Mill. 1859. On Liberty, ed. G. Himmelfarb, p. 68. Penguin, London, 1985).

Милль зашел в своих рассуждениях даже несколько дальше, выдвинув идею, что гражданин имеет законное право наносить вред самому себе при условии, что его действия не вредят другим гражданам. Это утверждение позднее даже стало одним из пунктов либертарианской философии вообще и теории утилитаризма в частности. Милль утверждал, что: В основе общечеловеческой морали лежит принцип утилитарности или максимального счастья, то есть все действия должны считаться правильными или ошибочными с единственной точки зрения: способствуют ли они достижению счастья или нет соответственно. Счастье при этом означает удовольствие и отсутствие боли и страданий, несчастье — страдания и отсутствие удовольствия. (J. S. Mill. 1861. «Utilitarianism.» In J. S. Mill and J. Bentham. 1987. Utilitarianism and Other Essays, ed. A. Ryan, p. 278. Penguin, Harmondsworth, England.)

Идея ограничения власти государства продолжала развиваться. Для некоторых философов стало неприемлемым любое вмешательство государства в жизнь человека. Жан-Жак Руссо пришел к философии романтического анархизма, в соответствии с которой цивилизация связана с вырождением, спасением от которого может стать только возвращение к исходному, «дикому» состоянию. Человек изначально добр, утверждал Руссо, и лишь государство и образование делают его злым, вследствие чего необходимо упразднить все организации и занятия, связанные с развращающим влиянием цивилизации, — искусство, науки, организованное сельское хозяйство и промышленность. В книге Социальный контракт (1762) Руссо доказывал преимущества демократии и критиковал королевскую власть примерно в том же духе, что и Локк, но дело происходило в предреволюционной Франции, и Руссо был вынужден скрываться в Германии. Что касается его реальной политической платформы, то она отличалась большим радикализмом: Европа — несчастный континент, где слишком много зерна и железа. Для уничтожения зла необходимо запретить или отменить цивилизацию, так как люди от природы являются добрыми и хорошими. Сытый дикарь находится в полном согласии с окружающей его природой и со своими собратьями. (J.-J. Rousseau. 1754. «Discourse on Inequality.» Quoted in B. Russell. 1984. A History of Western Philosophy, p. 663. Unwin Paperbacks, London.)

В этом отрывке отчетливо проявляются не только общий дух фантастических идей Руссо, но и их очевидные недостатки. Львы тоже могут находиться в дружбе и согласии с окружением, включая антилоп, но только после обеда. Ведь именно «поиски еды», образно говоря, становятся причинами войн и конфликтов. Голодный человек готов на многое, чтобы добыть еду, независимо от того, является ли он «диким» или «цивилизованным». Мы живем в мире ограниченных ресурсов и возможностей. Это было ясно даже в XVIII веке, а затем Мальтус четко показал, что дальше может быть только хуже (см. гл. 4). Позднее Дарвин нарисовал совсем иную, чем у Локка, картину естественного состояния, где «господствуют окровавленные клыки и когти», как писал Теннисон. Иногда даже кажется, что дарвиновская теория естественного отбора отбросила человечество назад, к гоббсовскому миру дикости и жестокости, в котором все враждуют со всеми. Ограничения сделали из нас людей, но дарвинизм вновь провозгласил эгоизм законом мира.

Сам Дарвин был твердо убежден, что человечество смогло выделиться из дикой природы с ее жестокими законами лишь благодаря развивающейся способности к социальному поведению: «Люди от природы слабы, медлительны и плохо вооружены клыками и когтями, но эти недостатки с лихвой компенсируются... их социальными качествами, позволяющими им сотрудничать друг с другом» (С. Darwin. 1871. The Descent of Man, and Selection in Relation to Sex, p. 64. John Murray, London, 1874). К сожалению (хотя, по-видимому, такое развитие событий можно было предсказать), естественный отбор быстро привел людей не только к сотрудничеству, но и к развитию агрессивности, в результате чего их жизнь стала определяться жестоким законом: убей или будешь убит.

Не все разделяли эту мрачную точку зрения. В 1902 году русский князь Петр Кропоткин4 опубликовал книгу Взаимная помощь как фактор эволюции, в которой доказывал, что человеку свойственно стремление именно к сотрудничеству, а не к соперничеству. В качестве доказательства он приводил множество очень интересных примеров и форм сотрудничества в разных общественных структурах от обычаев аборигенов на островах Полинезии до организации средневековых гильдий. Кропоткин написал книгу не из стремления утвердить принципы доброты и гуманизма, а всего лишь для пропаганды своих общественнополитических взглядов. Он был анархистом и старался убедить читателей, что все социальные проблемы могут быть решены на уровне малых коллективов отдельными людьми, а правительства и государственные структуры вообще не нужны и потому должны быть уничтожены. Но Кропоткин сумел привести в защиту своей концепции сотрудничества лишь собрание анекдотов, тогда как дарвинизм претендовал на научное обоснование закона природы.

Кроме того, даже самые интересные примеры альтруизма и доброты не могут скрыть очевидного для всех факта, что цивилизация порождает и множество своих противников, т. е. асоциальных типов, от бездельников до серьезных преступников. Объясняется это тем, что многие люди отказываются играть отведенную им социальную роль. Еще Локк призывал изолировать и наказывать воров, бродяг и убийц. Конечно, для многих преступлений можно найти разумные объяснения и даже оправдания — беспросветную нищету, сильные страсти, расстройства психики и т. п. Но, с другой стороны, бесспорно, что масса преступлений совершается здоровыми и нормальными людьми. Они лишь стараются победить других, преуспеть в жестокой борьбе за существование и делают это расчетливо и спокойно, воспринимая возможное наказание в качестве профессионального риска.

Отказ от сотрудничества с обществом вовсе не обязательно принимает форму прямого противостояния в виде воровства или убийства. Уклонение от уплаты налогов практически не наносит вреда никому из окружающих, и люди продолжают обманывать государство, прекрасно понимая, что будет со страной, если все последуют их дурному примеру. Проблема стара как мир. В качестве иллюстрации можно напомнить ситуацию в средневековых английских деревнях, где всегда существовал общий выгон, на котором все члены общины могли свободно пасти свой скот. Такая система подразумевала самоограничения, так как если кто-то заводил слишком много коров, а затем его примеру следовали и другие, то большое стадо быстро объедало пастбище, делая его скудным и непригодным для дальнейшего пользования. В результате такой неумеренности, естественно, могла разориться вся община, что часто и происходило. В сущности, ситуация с глобальной экологией сейчас очень напоминает именно такую средневековую деревушку с общим выгоном, так как мы безжалостно вылавливаем запасы рыбы, загрязняем реки и насыщаем атмосферу вредными выбросами.

Именно такие проблемы являются главными для любых социальных структур, основанных на добровольной кооперации. В большой общине всегда найдется кто-то, желающий урвать больше положенного из общего имущества. Прав ли Кропоткин с его мечтой о маленьких общинах? Можно ли напугать бездельников введением жесткого законодательства? Кто должен управлять миром?

Проблема «недовольных» членов любого сообщества, нарушающих установленные правила социальных отношений, особенно остро проявляется в международных делах. И для Гоббса, и для Локка государство представляло собой единое целое, объединяющее народ в «политическое тело», в огромного, безжалостного и воинственного Левиафана. При этом страны и народы, выступая в качестве объединенных множеств, вновь напоминают отдельных людей в естественном, диком состоянии, когда над ними не было никакой верховной власти. Государствам, как и людям, также приходится осознавать, говоря словами Локка, что «состояние мира, доброжелательности, сотрудничества и созидания противостоит состоянию вражды, ненависти, насилия и разрушения».

Гоббс отлично понимал сложность проблемы и не видел для нее ясного решения, что проявляется даже в стиле изложения. Выступая строгим логиком при анализе отношений людей друг с другом и с государством, Гоббс теряется, доходя до рассмотрения межгосударственных отношений, и неожиданно переходит к страстным жалобам: Во все времена короли и правители, будучи независимыми, завистливо и внимательно следили друг за другом, напоминая гладиаторов на арене, сжимающих мечи и готовых к атаке. Поэтому им приходится постоянно возводить крепости и укрепления на границах своих государств, непрерывно вооружаться и шпионить друг за другом. Фактически они находятся в состоянии непрерывной войны. (T. Hobbes. 1651. Leviathan, ch. 51.)

Конец XVII века, расцвет, как считают, эпохи разума, прославился поразительной жестокостью и воинственностью. Кроме того, почти все европейские правители того времени как на подбор отличались удивительной ограниченностью, мелочностью и мстительностью, что и приводило в отчаяние строгого рационалиста Гоббса, искавшего во всём порядок и закономерность. Интересно, что бы подумал Гоббс о правителях современного мира?

С этой точки зрения очень интересно задуматься о возможностях создания всемирного правительства, что активно обсуждали многие выдающиеся мыслители начала XX века, среди которых стоит особо отметить писателя Герберта Уэллса и физика Лео Силарда (Сциларда). Сложность проблемы связана с тем, что никакое содружество государств не может без использования силы ничего сделать с «нарушителями», т. е. странами, отказывающимися соблюдать принятые остальными нормы. Формально обязанность и возможность необходимого принуждения возложена на Организацию Объединенных Наций, но даже западные демократии не всегда подчиняются требованиям ООН. Декларация ООН о правах человека не выполняется, а многие страны игнорируют решения Международного суда. Нельзя притворяться, что в современном состоянии эта организация способна хоть в какой-то мере выполнять функции мирового правительства.

Может ли мировое правительство быть установлено мирным путем? Даже если это возможно, хотим ли мы этого? Идея мирового правительства восходит как минимум к Канту и Руссо. Но Кант отверг ее, несмотря на то что благодаря мировому правительству могло быть построено «государство всеобщего мира». Причина: рано или поздно это приведет к возникновению «самой ужасной деспотии». Для предотвращения постоянных войн между европейскими государствами Руссо предлагал создать из них федерацию, но его планы были очень далеки от того, к чему пришла современная Европа. Руссо мечтал о сильном объединении, способном диктовать своим членам требуемое поведение, а нынешний Евросоюз является очень рыхлой федерацией, которую даже самые ярые еврофобы не могут обвинить в авторитаризме.

Роберт Каган из отдела Фонда Карнеги по проблемам международной безопасности (Вашингтон, округ Колумбия) считает, что Евросоюз представляет собой воплощение кантианского представления о вечном мире и играет благотворную роль в современной международной политике. В то же время он предлагает довольно парадоксальную точку зрения на мировую политику, полагая, что кантианское миролюбие Евросоюза может проявляться лишь потому, что во всём остальном мире ведущую роль играют могущественные США, придерживающиеся гоббсовской философии превосходства силы. Европа уже живет в «постисторическом раю» и поэтому может спокойно заниматься проблемами мира и международной безопасности. Безопасность этого состояния Европы обеспечивается военной мощью Соединенных Штатов, которые пока еще «продолжают брести в болоте всемирной истории» и т. д. (R. Kagan. 2002. «Power and weakness». Policy Review 113, June & July). Стоит отметить, что предлагаемая Каганом картина весьма упрощена, так как он рассматривает международные отношения с чисто гоббсовских позиций войны и враждебности, не учитывая важной роли, которую играют сейчас в мировой политике экономика, торговля, культура и история. Кроме этого, он упускает из виду некоторые нюансы международных отношений (например, антагонизм между США и многими исламскими государствами может быть обусловлен не принципиальными противоречиями, а конкретной политикой США в регионе Ближнего Востока). В то же время работа Кагана еще раз наглядно демонстрирует, что вопросы организации международных отношений, сформулированные еще в эпоху Просвещения, так и остались нерешенными, да и обсуждаются практически в тех же терминах.

Смогут ли народы когда-нибудь начать сотрудничество без внешнего принуждения? Каким образом может осуществляться такое сотрудничество, если сейчас могущественные державы продолжают эксплуатировать население и ресурсы малых стран? Следует ли отдельным странам становиться агрессивными «ястребами» или миролюбивыми «голубями»? Полезно ли мирному государству притворяться ястребом, демонстративно наращивая военную мощь и создавая атомное оружие? Какие действия следует признавать «правильными» (Локк, конечно, употребил бы определение «естественными») при отражении агрессии? Какие войны можно назвать справедливыми? Теория игр позволяет не только ответить на некоторые из этих вопросов, но и выявить заложенные в них очень непростые противоречия и мотивы, т. е. сформулировать эти вопросы более точно. Окопная война

Начнем рассмотрение войны, которую никто не может считать не то что справедливой, но даже разумной. Историк Эрик Хобсбаум пишет: «С 1914 года начался век массовых убийств. Миллионы людей были загнаны в окопы и жили за песчаными брустверами вместе с крысами и вшами». В этой кровавой схватке Франция потеряла пятую часть всех мужчин призывного возраста, а Англия — полмиллиона мужчин в возрасте до 30 лет. «Западный фронт, — писал Хобсбаум, — привел к немыслимому ужесточению военных действий и политических решений. Каждая из сторон стремилась к полному уничтожению противника, не считаясь даже с собственными потерями в живой силе и материальных ценностях» (E. Hobsbawm. 1994. Age of Extremes, pp. 24–26. Abacus, London). Безусловно, тотальная война 1914–1918 годов сделала возможным массовое уничтожение гражданского населения в последующих конфликтах и подготовила трагедии Хиросимы и Холокоста.

Читателя может удивить, что я выбрал столь жестокий период истории для обсуждения проблем терпимости и сотрудничества, но мне хочется напомнить о некоторых обстоятельствах, давно ставших легендой Первой мировой войны. Речь идет о знаменитых рождественских перемириях на Западном фронте, когда солдаты воюющих сторон на короткое время прекращали боевые действия, поздравляли друг друга и даже играли в футбол на нейтральной полосе между линиями окопов и рядами колючей проволоки. Легенда гласит: после этого солдаты возвращались в окопы и продолжали воевать. На самом деле всё обстояло значительно сложнее. Один из английских офицеров, инспектировавших войска на передовой, в своих воспоминаниях пишет, что он был поражен не столько грязью, бессмысленностью и убожеством окопной жизни, сколько обыденным отношением солдат к войне вообще: Я был удивлен, увидев немецких солдат, разгуливающих в непосредственной близости от наших окопов, причем наши солдаты не обращали на них никакого внимания и не пытались стрелять. На мои замечания никто не реагировал, хотя я настойчиво повторял всем, что такое поведение на войне является ненормальным. Похоже, солдаты обеих армий временами забывали о войне и действовали по житейскому принципу «живи и давай жить другим». (G. Dugdale. 1932. Langemarck and Cambrai, p. 94. Wilding & Son, Shrewsbury.)

Разумеется, солдаты не забывали о войне, но одновременно понимали, что на Западном фронте никто не может одержать победу. Поведение солдат объяснялось вовсе не трусостью, ленью или отчаянием. Оно было просто рациональным, т. е. люди делали то, что считали самым разумным в сложившейся обстановке. Это безразличие к исполнению своего воинского долга, естественно, вызывало тревогу и беспокойство у командования, вследствие чего время от времени отдавался приказ о наступлении, бросавшем такие «миролюбивые» части в безнадежные атаки. Военное руководство как бы старалось внушить или напомнить солдатам, что именно их вчерашние собеседники и почти приятели являются смертельными врагами, которых следует уничтожать.

Проблема заключалась в том, что немцы находились в такой же ситуации. Выбор был очень прост и ограничен. Солдаты могли следовать приказам командования, что означало непрерывную войну, т. е. артиллерийский обстрел вражеских позиций и безжалостную стрельбу снайперов по каждому дураку, который осмеливался поднять голову во вражеских окопах. Однако солдаты обеих сторон по негласному соглашению предпочитали воздерживаться от любых боевых действий, если на них не было прямого приказа сверху. Каждый надеялся как-то спастись и перебраться в тыл до следующего кровопролитного и бессмысленного наступления. Никому не хотелось дополнительно рисковать своей жизнью в перерывах между боевыми действиями.

Известно, что в армиях всех стран большое внимание уделяют военной пропаганде, демонизирующей врага и заставляющей солдат искренне ненавидеть противника. Конечно, частично такая агитация имела успех, и многие англичане наверняка глубоко ненавидели и презирали «бошей», однако в окопах эти иллюзии быстро развеивались, особенно когда солдаты убеждались, что немцы с удовольствием оставляют их в покое, как только они сами перестают обстреливать противника. Некоторые армейские части доходили до того, что действительно заключали формальные соглашения о перемирии с противостоящими им немецкими частями. Разумеется, командование рассматривало такие действия как прямую измену, и военно-полевые суды приговаривали инициаторов таких перемирий к расстрелу. Однако никакие карательные меры не помогали, и принцип «живи и давай жить другим» постоянно демонстрировал свою силу вдоль всей передовой даже при отсутствии прямых контактов между сторонами. Принцип побеждал благодаря молчаливому соучастию солдатской массы, несмотря на ярость и отчаяние генералов обеих армий.

Перемирия не были гуманными соглашениями о прекращении убийств (или по крайней мере не начинались с таких размышлений). Скорее наоборот, убийства приводили к перемириям. Солдаты прекрасно понимали, что если, например, они нарушат негласное соглашение о прекращении артиллерийского обстрела, то противнику придется ответить тем же, в результате чего обе стороны понесут тяжелые потери. Дж. Белтон Кобб в своей книге Stand to Arms (1916) писал: «Как только англичане начинают обстрел германских позиций, немцы отвечают тем же, так что потери сторон примерно выравниваются. Удачному попаданию английского снаряда, убивающему пятерых немцев во вражеских окопах, в скором времени будет соответствовать столь же удачный выстрел немецкой пушки» (G. B. Cobb. 1916. Stand to Arms, p. 74. Wells Gardner, Darton, London).

Другим словами, война на Западном фронте велась по принципу быстрого, прямого и примерно равного возмездия — зуб за зуб. Такой обмен действиями, который можно назвать смертельной формой коммуникации, означает: «Мы поступим так же, как вы!» Это можно рассматривать одновременно и как угрозу, и как приглашение к миру, поскольку подразумевается, что неагрессивное поведение не будет встречено в штыки.

Соглашения, заключенные на основе принципа «живи и давай жить другим», часто диктуются основными потребностями. Например, человек должен питаться, очевидно, что он не может одновременно и есть, и сражаться. Исходя из этого, на передовой самопроизвольно, но практически постоянно прекращались артиллерийские обстрелы в обеденное время. Аналогично солдаты не обстреливали телеги, подвозившие пропитание к вражеским окопам (даже в то время, когда это было очень легко сделать), поскольку прекрасно понимали, что ответом станет уничтожение их собственного продовольственного обоза. В книге Goodbye to All That Роберт Грейвс вспоминает, как время от времени солдаты на передовой прекращали стрельбу, чтобы дать друг другу возможность вынести с нейтральной полосы убитых и раненых и отправить их в тыл.

Почему все войны не заканчиваются таким образом? Я думаю, что свою роль сыграли особые условия, сложившиеся на Западном фронте, когда обе стороны оказались в тупике, лишающем смысла даже сами военные действия. В обычных войнах солдаты сталкиваются с противником либо при сражениях мобильных армий, либо при коротких стычках, связанных с партизанскими или диверсионными операциями. Вероятность повторной встречи с тем же самым противником невелика. Стремление убивать возможно большее число врагов в таких обстоятельствах естественно и оправданно. Другое дело, когда вы проживаете рядом, буквально лицом к лицу с врагом в течение длительного времени. Тут вы вынуждены искать какие-то пути к сотрудничеству вместо непрерывной конфронтации, ведь на ваш сегодняшний удар противник может нанести ответный удар в будущем. Ситуация несколько напоминает отношения в деловом мире: при долгосрочном сотрудничестве невыгодно задерживать платежи, ведь партнер может ответить тем же, а при разовых сделках недобросовестный партнер может пойти на обман.

Кроме того, в отсутствие прямого контакта с противником требуется достаточно продолжительное время для выработки политики на основе принципа «живи и давай жить другим», создания атмосферы определенного доверия к противнику. Затишье на фронте предоставляет такую возможность.

Забавно, что солдаты вскоре стали понимать, что несанкционированные перемирия страшно раздражают высшее командование, в результате чего сверху поступают приказы о наступлении или других активных действиях. Учитывая это, солдаты каждой стороны стали даже изобретать методики имитации энергичных боевых действий, которые не приводили к реальным потерям сторон. Они старательно изображали атаки, убеждая собственных офицеров, что негласного соглашения о перемирии не существует. Такие имитации военных действий не только обманывали генералов, но и позволяли продемонстрировать противнику свою «добрую волю». Историк Тони Эшворт, тщательно изучавший действие системы «живи и давай жить другим» во время Первой мировой войны, пишет по этому поводу: Во время окопной войны был разработан целый ритуал агрессивного поведения, при котором стороны иногда обменивались целыми сериями фактически безопасных артиллерийских и стрелковых залпов, символизирующих одновременно дружеские чувства и веру в полное взаимопонимание. (T. Ashworth. 1980. Trench Warfare 1914–1918: The Live and Let Live System, p. 144. Holmes & Meier, New York.)

Подобные ритуальные схватки действительно широко распространены во время военных действий и других конфликтов. Среди животных они приобретают форму поединков за лидерство, например олени устрашающе размахивают своими мощными рогами и даже сталкиваются ими, вынуждая противника отступить, но крайне редко такие схватки заканчиваются смертельным исходом. Впрочем, такие ритуалы в природе используются для определения победителя, а на Западном фронте они позволяли солдатам избежать бессмысленного кровопролития, которое представлялось абсолютно необходимым командовавшим ими генералам.

Стратегия «живи и давай жить другим» и легенда о перемириях на Западном фронте свидетельствуют не только о терпимости и сдержанности, но и о взаимной доброжелательности людей, посланных убивать друг друга. Но если это происходило, то было не причиной, а следствием кооперативного поведения. Возможно, что стрелявшие в воздух солдаты руководствовались не высокими моральными принципами, а пониманием, что они таким поведением повышают собственные шансы на выживание. Сотрудничество возникало из эгоистических интересов.

Качественная картина такого поведения представляется достаточно простой, а вот его научное описание можно обнаружить — очередная ирония судьбы! — в разработках американского военного «мозгового центра». Великий турнир

Представьте себе, что вы находите в вагоне трамвая туго набитый бумажник. Ваши действия? На первый взгляд это простейший случай бинарного выбора, подобный описанным в гл. 13. Вы можете либо попытаться вернуть бумажник хозяину, например разыскав в нём визитную карточку и документы владельца или передав бумажник водителю для дальнейшего розыска, либо... положить его в собственный карман.

Модели поведения, которые мы рассматривали в предыдущих разделах книги, исходят из предположения, что агенты в коллективных сценариях отвечают на действия соседей определенным, в какой-то мере автоматическим образом: действие А вызывает ответ Б, или однозначно, или с некоторой вероятностью.

Но в данном случае выбор не так прост. Разумеется, есть люди абсолютно честные и есть люди абсолютно бесчестные. Но нормальные, обычные люди, составляющие большинство, находятся между этими крайностями. У такого человека при подобной находке непроизвольно возникает ряд мыслей: а кто узнает? А если бы я потерял кошелек? Как бы я себя чувствовал? После чего человек начинает оценивать свои возможные действия по некоему моральному кодексу, однако этот кодекс уже отравлен искушением.

Искушение, или соблазн, является одним из серьезнейших факторов, управляющих любым человеческим сообществом. Именно искушение превращает добрых, порядочных и деликатных людей в злобные, жестокие и грубые создания. Если мои соседи такие кроткие и законопослушные, то почему бы мне не присвоить часть их земли или имущества? В жестоком мире, придуманном Гоббсом, все люди ничтожны и несчастны одинаково. Однако попробуйте представить себе гоббсовского дикого человека в Эдеме, в мире всеобщего доверия и доброты. Ведь он наверняка, пользуясь полной безнаказанностью, впадет там в буйство, разгул, стяжательство и т. п. (разумеется, если он не верит в Бога). Соблазны играют очень важную роль в человеческом поведении, и это проблема всех утопий: не все люди совершенны, а преступление иногда окупается.

Ранее мы постоянно уподобляли людей частицам. Но как частица может впасть в искушение? В 1950-х годах Меррилу Флуду и Мелвину Дрешеру из «РЭНД Корпорэйшн» удалось в какой-то мере смоделировать это человеческое чувство. Придуманная ими простая математическая модель включала элемент соблазна во взаимодействие между агентами-частицами.

Модель представляла собой своеобразную игру, в которой применялись элементы математической теории игр, созданной Джоном фон Нейманом в 1920-х годах. Стоит упомянуть, что фон Нейман был одним из самых замечательных ученых прошлого века и внес огромный вклад в развитие самых разных областей науки. В частности, он создал теоретическую основу компьютерной техники и сыграл очень важную роль в создании атомной бомбы. Он пользовался репутацией гениального плейбоя, посвящая массу времени азартным играм, особенно покеру, но он не только играл в эти игры, он пытался понять их.

Для пущей сложности математики обычно принимаются анализировать шахматы. Но в определенном смысле покер представляет собой гораздо более сложную игру, потому что она включает в себя психологический элемент — блеф или обман. В шахматах ищут лучший ход в конкретной позиции, в покере — ход, который лучше сможет спровоцировать, дезориентировать или смутить оппонента. Элементы риска и неопределенности, присущие азартным играм этого типа, позволили фон Нейману уловить их связь с экономикой и написать в 1944 году (совместно с экономистом Оскаром Моргенштерном) книгу Теория игр и экономическое поведение.

Придуманная Флудом и Дрешером игра может быть отнесена к азартным. Она стала широко известной под названием «Дилемма заключенного» и действительно внедрила теорию игр в социологию, биологию и политологию. В игре участвуют два агента, которых ради удобства и удачной метафоры можно уподобить двум заключенным, подозреваемым в совершении какого-то преступления. Каждый из них предупрежден, что если он даст показания против второго заключенного, то первый получит свободу, а второй — строгий приговор. Если заключенные выступят с взаимными обвинениями, то оба получат одинаковое, но не очень строгое наказание, так как показания в таком случае считаются сомнительными. Если же они оба уклонятся от показаний, то оба получат совсем небольшой срок наказания ввиду недостаточности улик.

Естественно, что у каждого из заключенных возникает соблазн обвинить другого и выйти на свободу. Однако если оба заключенных поступят так, то каждый получит более суровое наказание, чем при обоюдном молчании. Следует ли заключенному отказываться от показаний, надеясь, что партнер сделает то же самое? При «рациональном» подходе следует давать показания, поскольку в любом случае это обеспечит лучший результат. Если заключенный 1 дает показания, а заключенный 2 отказывается от показаний, то заключенный 1 выходит на свободу — куда уж лучше. Если в этой ситуации заключенный 2 тоже дает показания, оба получают средний срок — всё лучше, чем полный. Собственно, никакой дилеммы нет — надо «стучать». Но ведь можно отделаться минимальным наказанием, которое лучше среднего, но для этого нужно как-то договориться с подельником. А можно ли ему доверять?

В самой простой формулировке «Дилемма заключенного» сводится к выбору между «честным сотрудничеством» и «обманом» в ситуации, когда договоренность о сотрудничестве имеется или предполагается. Максимальный выигрыш для одного заключенного связан с ситуацией, когда он выбирает обман и дает показания, а второй заключенный честно сотрудничает (разумеется, с подельником, а не с полицией). В этом случае заключенный 1 получает свободу, а заключенный 2 выглядит «лохом», получая суровый приговор. Но если агенты поступают рационально, то они не выбирают ни этот вариант, ни следующий, связанный с обоюдным честным сотрудничеством, а предпочитают обоюдный обман со средним приговором.

В рамках обычной жизни эта дилемма выглядит как выбор между законопослушным поведением (сотрудничеством с обществом) и преступлением (обманом закона и общества). Ее можно свести к утверждению, что следование общественным установлениям — хорошо, но их нарушение иногда сулит еще большие блага. Рассмотрением этой дилеммы занимались еще Руссо и Спиноза. В Эссе о происхождении неравенства Руссо даже придумывает на эту тему сценку из жизни первобытных людей, в которой пятеро дикарей отправляются на охоту за оленем, договорившись разделить добычу поровну. Во время охоты один из них бросается за зайцем и ловит того, но без его помощи четверо других упускают оленя. Руссо отмечает, что «нарушитель договоренности» получает в награду зайца, а все остальные — ничего.

На первый взгляд кажется, что «Дилемма заключенного» лишь подтверждает пессимизм Гоббса, считавшего, что эгоизм отдельных людей постоянно заставляет их выискивать возможности обмана. Однако математики из «РЭНД Корпорэйшн» пытались объяснить и предложить стратегам «холодной войны» нечто большее, чем иллюстрацию склонности человека к обману. Математики задумались об основах примитивной стратегии военного командования, когда обе стороны старательно создавали всё более мощные арсеналы разнообразного вооружения и пассивно готовились к тому, что противник может в любой момент нанести удар. Если вы — генерал, то в такой ситуации представляется очевидным, что вам следует быть умнее и постараться нанести упреждающий удар. Если же противник согласится на какое-то сотрудничество (например, на ограничение своих запусков и т. д.), то необходимо воспользоваться этим и обмануть его. Пусть он окажется «лохом», а вы — победителем. Такая атмосфера подозрительности и постоянного ожидания атаки не позволяла даже думать о построении гармонии и согласия в международных отношениях. Ситуация очень похожа на «Дилемму заключенного», но в этой модели есть еще одна, очень важная деталь.

Дело в том, что в описанной игре участники или, если угодно, заключенные не имеют возможности общаться друг с другом. Для общей пользы им лучше договориться о сотрудничестве, но отсутствие связи не позволяет им сообщать о своих намерениях, в результате чего каждый подозревает другого в самом худшем.

Однако если дать игрокам возможность сыграть в эту игру несколько раз подряд, то у них появляется своего рода информационный канал: они говорят о намерениях своим поведением. Например, если один из игроков проявляет готовность к сотрудничеству в одном туре, то другой может ответить ему тем же в следующем и т. д. Благодаря такому взаимодействию игроки, которые в первых турах безжалостно доносят друг на друга, могут прийти к лучшему общему результату5. У игроков нет моральных или иных стимулов к сотрудничеству, помимо единственного — собственных интересов, что и заставляет их искать наилучшую стратегию поведения.

Это означает, что тупиковая ситуация, когда игроки вынуждены обманывать друг друга в первом раунде игры, может быть разрешена в последующих раундах. Кстати, именно так ведут себя люди в обычных условиях, заключая сделки и улаживая бытовые вопросы. Общающимся соседям или деловым партнерам невыгодно обманывать друг друга, и они вынуждены поддерживать разумный уровень доверия между собой. То же можно сказать и о странах, имеющих общие границы, которые не могут избежать экономического, политического и социального взаимодействия.

Повторение игры (математики называют это итерацией) в «Дилемму заключенного» дает игрокам возможность учиться на собственных ошибках и строить отношения на основе взаимного доверия. Так может возникнуть сотрудничество.

А как играют в эту игру реальные люди? Психологи тщательно изучили этот вопрос с использованием контрольных тестов и установили, что сотрудничество между людьми действительно развивается, но его степень может изменяться в очень широких пределах, в зависимости от природы и величины выигрыша, характера игроков и особенностей их взаимодействия; например, психологически легче обмануть ожидания человека заочно, а не глядя ему в глаза при личной встрече.

Кроме того, не следует забывать об элементе соблазна. Выяснив, что партнер доверчив и легко вступает в сотрудничество, игрок вполне может соблазниться и «изобразить» случайную ошибку в отношениях, в результате которой его выигрыш значительно возрастает. Если партнер окажется забывчивым или необидчивым, то эту операцию можно будет затем повторять, разумеется, не слишком часто, чтобы не вызвать подозрений. К сожалению, именно так очень часто и происходит в реальных деловых и бытовых отношениях.

Именно с этим связана проблема, которой посвящена эта глава: какая стратегия является наилучшей при повторяющейся игре в «Дилемму заключенного»? Какой стратегии следует придерживаться, если вам ничего не известно о партнере?

В конце 1970-х годов Роберт Аксельрод придумал эксперимент, позволяющий ответить на эти вопросы. Он попросил известных специалистов в области теории игр выработать разные типы стратегий повторяющейся игры в «Дилемму заключенного», а затем собрал предложенные ими программы и провел между ними круговой турнир на компьютере. Программы сражались друг с другом в течение многих раундов, победитель определялся по максимальному числу очков, набранных во всех встречах. Турнир заинтересовал специалистов из разных областей науки — психологов, математиков, экономистов, социологов и политологов, представивших 14 программ-участниц. Каждая стратегия предусматривала собственные правила выбора между сотрудничеством и обманом. Например, программа может постоянно соглашаться на сотрудничество (это плохой вариант, потому что эту программу будут обманывать все остальные, за исключением таких же простаков — «безусловных кооператоров»). Или программа в целом ориентирована на сотрудничество, но периодически обманывает, например в каждом четвертом раунде.

Многие представленные на турнире программы были намного сложнее описанных выше, но победителем оказалась наиболее простая из них, разработанная психологом Анатолем Рапопортом из университета Торонто. Он назвал свою программу Tit for Tat (TFT), что соответствует русскому «зуб за зуб». Ее единственным правилом было следующее: начинай с сотрудничества, а далее делай то, что делал твой оппонент в предыдущем раунде.

Например, играя против безусловного кооператора, TFT сразу принимает его тактику, в результате чего игра заканчивается одинаково выгодно для обеих программ. В игре против безусловного обманщика TFT, конечно, проигрывает в первом раунде (проявив желание сотрудничать), но зато потом постоянно обманывает, так что проигрыш TFT в этой встрече остается небольшим — только очки, потерянные в первом раунде. При встречах с программами, применяющими смешанную стратегию сотрудничества и обмана, TFT отвечает в соответствии с поведением партнера в предыдущем раунде. Таким образом, можно сказать, что TFT пользуется плодами сотрудничества, когда это возможно, но не позволяет обманывать себя. С другой стороны, TFT сама не обманывает чужих ожиданий, в результате чего, кстати, она никогда не получает очков больше, чем ее противник. У всех остальных программ были свои достоинства и недостатки, так что некоторые из них очень удачно выступали против преимущественных кооператоров или, наоборот, против преимущественных обманщиков, но именно TFT в целом набрала максимальное число очков, выступая одинаково ровно против всех остальных стратегий. Можно сказать, что это была скромная и даже простодушная победа.

Первый компьютерный турнир оказался очень успешным и получил широкую известность, поэтому когда Аксельрод организовал второй турнир по тем же правилам, в нём приняли участие уже 62 программы из 6 стран. Более того, в отличие от первого турнира, где участвовали профессиональные ученые, во втором турнире смогли соревноваться и программы, составленные любителями компьютерных игр, включая десятилетнего мальчика. Все они знали о результатах первого турнира, поэтому неудивительно, что многие из них пытались модифицировать и улучшить программу TFT, сделав ее более сложной и эффективной. Этому искушению не поддался только сам автор программы, Рапопорт выставил на турнир ту же программу, и она вновь стала победительницей!

Означает ли это, что TFT действительно представляет собой наилучшую стратегию при повторяющейся игре в «Дилемму заключенного»? Мне кажется, что говорить о наилучшей стратегии в этом случае вообще неверно, так как результат в значительной степени зависит от состава участников. Если ваши противники в большинстве своем являются безусловными кооператорами, то преимущественный или безусловный обман принесет лучший результат, чем стратегия TFT. Но основной вывод из проведенных Аксельродом компьютерных турниров всё же гласит, что при игре с неизвестными противниками стратегия TFT является лучшей.

В чем заключается основная особенность TFT? Прежде всего стоит отметить ее гибкость: она открыта к сотрудничеству, но не позволяет беззастенчиво обманывать себя. Удачное сотрудничество с другим игроком сразу вызывает у TFT стремление продолжать сотрудничество в следующих турах, а обман вызывает немедленную ответную реакцию. Программа TFT всегда поступает с другими так, как они поступают с ней самой. Отметим, что такое поведение соответствует Ветхому Завету, а не Новому, где в ответ на удар рекомендуется подставить другую щеку.

Именно простота и ясность поведения стали причиной успеха TFT. Стратегия одной из программ — участниц второго турнира заключалась в разгадке правил, которые управляют поведением противника, и их использования в игре6. Такое угадывание чужого поведения весьма распространено и в реальной жизни, так как люди очень часто пользуются известной им реакцией своих друзей и врагов на определенные события и поступки. Разница между человеком и компьютерной программой состоит в том, что люди часто пытаются предварительно выяснить чужую реакцию или действуют наудачу, в то время как TFT простодушно поощряет задним числом любое сотрудничество и наказывает за обман.

Успех TFT может быть связан еще с одной особенностью — эта программа никогда первой не отказывается от сотрудничества. Стратегии всех остальных программ турнира разделились именно по этому принципу на две большие группы в зависимости от того, как их авторы решают основную проблему: следует ли первым отказываться от сотрудничества или нет? Участники даже стали называть стратегии, которые не отказываются от сотрудничества первыми, термином приятные (для другой группы программ название не выработалось, но по логике вещей их следовало бы назвать противными). Аксельрод считает, что приятные программы практически всегда лучше противных, и действительно, уже на первом турнире им достались первые восемь мест, последующие с большим разрывом в набранных очках заняли противные. Секреты сотрудничества

Таким образом, «Дилемма заключенного» при повторяющейся игре выглядит не столь удручающей, поскольку демонстрирует, что «приятность» манер и сотрудничество эффективнее «противности» и обмана ожиданий. Даже индивидуальный эгоизм не мешает возникновению атмосферы того, что англичане называют честной игрой (fair play).

Конечно, одно лишь стремление к сотрудничеству вовсе не гарантирует успеха, особенно в более жестких играх. Аксельрод сформулировал четыре требования, которым должна удовлетворять успешная стратегия, и выразил их в виде рекомендаций игрокам: Не обманывай первым. Будь приятным! Всегда отвечай взаимностью, то есть реагируй «зеркально». Не будь слишком умным. Не будь завистливым.

1. Не обманывай первым. Будь приятным!

2. Всегда отвечай взаимностью, то есть реагируй «зеркально».

3. Не будь слишком умным.

4. Не будь завистливым.

Что означает «завистливый» в данном контексте? Аксельрод подразумевал, что в программу следует закладывать не стремление обязательно выиграть, а желание «выступить в свою силу», без внимания к действиям других игроков. Дело в том, что «Дилемма заключенного» не относится к так называемым играм с нулевой суммой, т. е. выигрыш одного игрока не означает потерь для его соперников. При сотрудничестве выигрывают оба игрока, хотя выигрыш каждого из них меньше гипотетического, который мог быть при обмане. Аксельрод полагал, что и в реальных играх многие игроки несут потери из-за того, что не могут избавиться от излишнего духа соперничества и зависти. Он даже провел серию повторяющихся игр в «Дилемму заключенного» со студентами-добровольцами и обнаружил, что острое соперничество между участниками действительно ухудшает их показатели, так как, увлекаясь соревнованием друг с другом, они теряют осторожность и начинают играть по более рискованной стратегии. При этом непроизвольно возникают целые серии немотивированных отказов в сотрудничестве, связанных с ростом недоверия.

Особенности войны на Западном фронте, описанные в предыдущем разделе, отлично иллюстрируют действие принципа «живи и давай жить другим», основанного на стратегии TFT. В упомянутой книге Белтона Кобба особо отмечается, что перемирия и прекращение огня возникали не из-за гуманности и доброго отношения к противнику, а постепенно формировались на основе эгоистических стремлений к выживанию. Солдаты воюющих армий автоматически выбирали «приятные» стратегии, отказываясь первыми открывать огонь и срывать сотрудничество.

Нас не должен удивлять факт, что люди неосознанно выбрали линию поведения, диктуемую математическими законами теории игр, так как основы стратегии TFT легко обнаруживаются в живой природе. Существует много свидетельств того, что жизнедеятельность летучих мышей, некоторых рыб, обезьян и даже вирусов подчиняется общим правилам TFT. Конечно, вирусы не являются разумными существами, а их поведение целиком определяется генетическим отбором, но именно этот отбор диктует им необходимость стратегии TFT, позволяющей выживать и развиваться. Биологи всё чаще обнаруживают примеры такого чисто биологического сотрудничества.

Сказанное позволяет надеяться, что и люди биологически в какой-то степени запрограммированы на сотрудничество, возможно именно в соответствии с моделью TFT. Это не должно удивлять нас, так как обратное представляется еще более спорным. Вспомним, что Эдвард О. Вильсон, обсуждая развитие человеческой цивилизации, напоминал о том, что из инстинктов вырастает поведение, которое последовательно преобразуется в социальные нормы, требования закона и моральные принципы.

Возможная генетическая подоплека результатов изучения «Дилеммы заключенного» подтверждается и той готовностью, с которой мы воспринимаем ее оптимистические аспекты. А вот если бы математические модели не обнаруживали возможность возникновения коллективного поведения, мы отнеслись бы к ним с явным недоверием. В конце концов, стоит вспомнить, что большинство людей инстинктивно предрасположены именно к альтруистическим поступкам, а осуждение эгоизма характерно для всех культурных и религиозных систем. Откуда, кроме природы и нашей собственной эволюции, могли бы возникнуть общечеловеческие нормы общественного поведения?

Именно к этому, строго говоря, восходит неоднократно упоминавшееся выше различие воззрений Гоббса и Локка на природу человека, приводящее их к разным выводам относительно системы государственного управления. В отсутствие высшей власти люди вовсе не обязательно должны стремиться порабощать и угнетать друг друга, как полагал Гоббс. В то же время они могли воздерживаться от непрерывной вражды не только под влиянием заложенного в них Богом «разума», как полагал Локк. Вполне возможно, что «разум» был создан самой природой из сочетания неумолимых математических законов взаимодействия с отсеивающим эффектом естественного отбора.

«Дилемма заключенного» в несколько иной форме имеет прямую связь с общей идеей подхода Гоббса, который начинает свой анализ с рассуждений о бессмысленности взаимного обмана. Гоббс доказывает преимущества совместных действий людей следующими доводами: «Если каждый человек будет руководствоваться в своих действиях лишь частными суждениями и стремлениями, то люди в целом не могут ожидать защиты ни от общего врага, ни от несправедливостей, причиненных друг другу. Без согласования относительно лучшего использования и применения своих сил они не помогают, а мешают друг другу... Каждый человек может иметь столько свободы в отношении других, сколько свободы в отношении себя он готов предоставить другим людям» (Hobbes, p. 190).

Связь между «естественным состоянием» в Левиафане и «Дилеммой заключенного» была показана в 1969 году политологом Давидом Готье. Еще Гоббс писал, что без соглашения (контракта) о сотрудничестве «человек представляет собой добычу для других» (Hobbes, p. 190), но такое соглашение не является обязательным до тех пор, пока не существует высшей власти, которая может силой заставить соблюдать его, ведь жадность побуждает человека идти на обман, если он видит в этом свою выгоду. Таким образом, только появление всесильного правителя позволяет каждому подданному избежать мучительных размышлений в духе «Дилеммы заключенного», ведь в этом случае обман больше не приносит ожидаемой выгоды, а лишь неминуемое наказание. И хотя, продолжает Готье, бессмысленно обсуждать схему Гоббса в терминах теории игр, потому что тот вообще не принимал во внимание психологию массового сознания, тем не менее ясно, что Гоббс точно уловил принципиальную проблему, связанную с тем, что асоциальные действия могут приносить нарушителям определенные выгоды.

С другой стороны, теория игр показала, что принципиальное положение теории Гоббса — капитуляция индивидуальных сил и прав перед идеей самосохранения — вовсе не является необходимым. Ошибка Гоббса (если, конечно, в этой ситуации можно говорить об ошибке) обусловлена тем, что он уподоблял народ диким животным, которые не могут учиться на основе опыта предыдущих поколений. Но ведь этот опыт может иметь не только рациональную, но и генетическую природу и включать, как мы видим, генетическую предрасположенность к сотрудничеству.

Если так, то мы можем поискать некоторые другие проявления теории игр, глубоко внедренные в психологию и поведение людей. Например, присущая многим народам склонность образовывать замкнутые, клановые сообщества может рассматриваться в качестве одной из первых повторяющихся «итераций», развивающих сотрудничество и привычку к совместной работе. Роберт Аксельрод ввел понятие длительных — или пролонгированных — взаимодействий, позволяющих выработать навыки общественного поведения и сотрудничества, которые он назвал «усилителями теней будущего» (R. Axelrod. 1984. The Evolution of Cooperation, p. 124. Basic Books, New York). Наличие итераций общения попутно решает проблему присущего всем народам недоверия к чужакам, так как позволяет постепенно создавать атмосферу доверия и дружбы. Известно, что в процессе общения и совместного труда люди преодолевают ксенофобию, смягчая ее описанными «приятными» стратегиями общения в духе TFT — всегда начинай с сотрудничества.

Длительные контакты разных групп населения также обычно ведут к установлению атмосферы доверия и понимания, предоставляя возможности выгодного делового сотрудничества. При этом стороны сами вырабатывают формы сотрудничества, подобно тому как солдаты на Западном фронте сумели прийти к молчаливым соглашениям относительно прекращения огня. Кроме того, важную роль могут играть прямые контакты представителей разных групп, особенно в небольших трудовых коллективах, выполняющих совместные работы. Известно, что социальные и экономические связи при контакте общин гораздо лучше способствуют их сближению, чем проживание рядом в больших городах, где общение зачастую носит лишь случайный и неперсонифицированный характер. Кстати, по этой причине распространенная сейчас демографическая лабильность мало способствует укреплению доверия и взаимопонимания между народами, так как переселенцы и беженцы часто оказываются изолированными и испытывают неприязнь со стороны других групп населения.

Любой бизнес заинтересован в установлении долгосрочных отношений с клиентами. Интересно, что даже разрывы подобных отношений могут быть рассмотрены в рамках «Дилеммы заключенного». Например, проведенное еще в 1963 году исследование показало, что наибольшее число судебных процессов, связанных с бизнесом, относится к договорам франчайзинга7. Это неудивительно, ведь именно при завершении длительного периода сотрудничества (в используемой нами терминологии это означает приближение итераций «игры» к концу) стороны пытаются получить дополнительную выгоду путем открытой конфронтации, исходя из того, что в дальнейшем сотрудничество больше не понадобится. В упомянутых психологических опытах с участием людей наблюдалась почти такая же картина, когда за несколько туров до окончания игры некоторые участники начинали обманывать партнеров и разрушать длительно создаваемое сотрудничество. Примерно так ведут себя руководители компаний, находящихся на грани краха, когда ради собственного спасения начинают обманывать старых клиентов, с другой стороны, в этой ситуации очень часто клиенты поступают аналогично, безжалостно обманывая «обреченного» партнера.

Длительность и прочность взаимодействий играет очень важную роль в управлении государством. Карл Поппер полагает, что основным признаком истинной демократии является не то, что она делает, а «то, что правительство может быть сменено без кровопролития, если оно не справляется со своими правами и обязанностями или если граждане считают его политику плохой или неверной» (Popper, p. 70). Эта фраза перекликается со словами Перикла, возглавлявшего Афины в период расцвета демократии: «Хотя лишь немногие из нас достойны и могут заниматься политической деятельностью, все мы имеем право на ее обсуждение» (Pericles’ funeral oration is recounted by Thucydides in History of the Peloponnesian War, bk. II. This paraphrase is given by Popper, p. 72).

При демократии непопулярное правительство может быть смещено в результате выборов, что представляется совершенно естественным. Однако всегда существует опасность, что уходящее в отставку правительство, считающее, что ему нечего терять, предпримет ряд непопулярных или откровенно эгоистичных действий. В качестве примера можно указать на поведение администрации Билла Клинтона в 2000 году, когда был принят ряд решений, предоставляющих политические преимущества демократической партии, которые президент никогда бы не рискнул подписать в середине срока полномочий.

Такие ситуации частично смягчаются существованием старых, традиционных политических партий, имеющих свою привычную социальную базу, так как их руководство старается избегать получения «кратковременных» преимуществ за счет потери избирателей в будущем. Последствия необдуманных действий проявляются довольно долго, и можно вспомнить, как на выборах 2002 года английские избиратели не простили консерваторам непопулярную внутреннюю политику прошлых лет и старые скандалы, связанные с коррупцией. Руководство консервативной партии отреклось от неудачной политики и с позором изгнало из своих рядов всех лиц, замешанных в коррупции, однако, памятуя о старых грехах, избиратели проголосовали за лейбористов. Точно так же республиканской партии США пришлось очень долго расплачиваться за Уотергейтский скандал 1970-х годов. Благодаря такому печальному опыту руководители традиционных партий гораздо серьезнее относятся к своей репутации и менее подвержены коррупции, чем деятели из партий-«однодневок». Карл Поппер называет партийную систему демократий «ужасной», поскольку она заставляет парламентариев действовать в первую очередь в интересах своих партий. Он пишет по этому поводу: «Мне кажется, что нам следовало бы вернуться к исходному состоянию, когда каждый член парламента представляет только своих избирателей, а не какую-либо партию» (Popper, pp. 36–37). Однако такой подход привел бы к уничтожению описанной ответственности, препятствующей злоупотреблениям властью. Для вашей же пользы!

Повидимому, было бы глупо утверждать, что альтруизм базируется исключительно на принципе «зуб за зуб». Людям свойственны проявления высокого альтруизма и самопожертвования, но они проявляются главным образом по отношению к потомству и объясняются неким генетическим «эгоизмом», побуждающим отдельного человека действовать в пользу своих близких родственников.

Однако швейцарские «поведенческие экономисты» Эрнст Фер и Симон Гехтер провели серию экспериментов с людьми, продемонстрировавшую, что сотрудничество в группах может возникать даже без повторяющихся контактов агентов друг с другом. В их опытах 240 студентов разбивались на группы по четыре человека, после чего каждому участнику вручалась одинаковая сумма денег, которую он мог вложить (или не вложить) в групповой проект, доходы от которого позднее распределялись между членами группы. Если все четыре члена группы вкладывали в проект все свои деньги, то проект приносил прибыль, что, естественно, создавало заинтересованность в групповом сотрудничестве. В остальных случаях проекты были убыточными, возвращалось меньше денег, чем было вложено, но так как они распределялись между всеми членами группы, появлялась индивидуальная заинтересованность не вкладывать деньги, а придерживать их, надеясь на доход от вложений других участников.

Тут мы вновь сталкиваемся с аналогом «Дилеммы заключенного», поскольку игроки могут извлечь значительные преимущества от совместной деятельности, но испытывают большой соблазн индивидуального обмана. Фер и Гехтер усложнили эксперимент, перемешивая группы после каждого раунда игры, что не позволяло создавать в группах атмосферу доверия. Опыты показали, что внутригрупповое сотрудничество тем не менее может развиваться, если в правила вводится возможность наказания «обманщиков» (уклоняющихся от инвестиций) после каждого раунда. Забавно, что участники использовали эту возможность и вводили систему штрафов даже тогда, когда им приходилось за это платить. Без штрафов сотрудничество развивалось медленно, но после их введения групповая активность быстро возрастала. Экспериментаторы назвали свою систему альтруистическим наказанием, так как «наказывающий» не извлекал из своих действий прямой выгоды, поскольку мог даже не попасть затем в одну группу с «наказанным». Наказание было именно альтруистическим, так как оно приносило пользу другим игрокам, которые позднее попадали в группу с «нарушителем».

Такие наказания как бы воссоздают механизм возмездия в модели TFT и способствуют сотрудничеству даже в тех случаях, когда игроки не встречаются повторно. Фер и Гехтер отмечали, что игроки руководствовались чувством справедливости, т. е. их просто раздражало поведение обманщиков и они желали для них наказания, независимо от вознаграждения для себя лично. Более того, многие игроки признавались, что введение штрафов удерживало их от соблазна обмана. Легко заметить, что именно такого поведения следует ожидать при использовании стратегии TFT. Вводя наказания после игры, исследователи как бы провели в неявном виде второй раунд игры, в котором обманщики, выявленные в первом раунде, понесли заслуженное наказание. Результаты еще раз демонстрируют, что в нашей психологии заложено чувство справедливости, которому мы можем следовать даже вопреки собственным интересам.

Во всех описанных играх сила и ценность взаимного сотрудничества проявляются лишь с течением времени, что вполне естественно. Если сотрудничество с другими оказывается реально полезным, то оно не только становится желанным, но со временем превращается в неотъемлемый элемент жизнедеятельности. К сожалению, сказанное не означает, что Кропоткин был прав в том, что правительства не нужны, так как люди способны сами организовать свою жизнь. История показывает, на что способны люди, и это совсем не похоже на Эдем. Человеческая природа сложна и изменчива, постоянно колеблясь между добром и злом. Человек подвержен влиянию не только ближайшего окружения через личные контакты, но и всего общества, частичкой которого он является. Для описания этого нам необходимо использовать более сложные модели теории игр.

1 Sir William Temple (1751). «An Essay upon the Origin and Nature of Government.» Works I, p. 99. Quoted in the introduction to T. Hobbes, Leviathan, ed. С. В. Macpherson, p. 61.

2 John Locke (1690). Essay on Civil Government. In Two Treatises of Government, ed. M. Goldie, p. 118. J. M. Dent, London, 1993.

3 Ian Hay (1916). The First Hundred Thousand, pp. 224–25. William Blackwood, London.

4 Кропоткин Петр Алексеевич (1842–1921), князь, Рюрикович — один из организаторов и главных теоретиков международного анархистского движения. Но помимо этого — географ (совершил ряд экспедиций по Восточной Сибири), геолог (обосновал ледниковую теорию — одну из важнейших в науках о Земле), историк (прекрасная «История Великой французской революции»), писатель. И, к слову сказать, единственный человек, которому удалось бежать из тюрьмы Петропавловской крепости (прим. ред.).

5 Говоря о результатах, мы подразумеваем некоторые очки, получаемые каждым из игроков после очередного раунда, которые затем суммируются. Максимальное число очков начисляется при удачном обмане, когда партнер сотрудничает, умеренное — при обоюдном сотрудничестве, чуть меньше — при обоюдном обмане и меньше всего за сотрудничество, когда партнер обманул. Побеждает тот, кто набирает наибольшее количество очков, что эквивалентно меньшему суммарному сроку заключения.

6 TFT тоже учитывает действия других игроков, но только для того, чтобы зеркально реагировать на эти действия, а не пытаться понять глубже стратегию противника.

7 Франчайзинг — вид «клонирования» бизнеса, при котором одна сторона предоставляет торговую марку, технологию ведения бизнеса и постоянную консультационную поддержку, а другая сторона использует эту интеллектуальную собственность с целью создания собственного бизнеса. Унификация дизайна, перечня товаров и услуг, стандартов и контроля качества приводит к тому, что потребитель обычно не может отличить точку франчайзинга от предприятия самой «титульной» компании — «Макдоналдса», «Кодак-экспресса» и т. п. Отметим, что, например, в США каждый двенадцатый зарегистрированный бизнес связан с франчайзингом, который покрывает 35% всей розничной торговли (прим. ред.).

песни из мультфильма "Последний единорог"

08 Dec 08 20:23:04 GMT

lyrics by America

When the last eagle flies over the last crumbling mountain
And the last lion roars at the last dusty fountain
In the shadow of the forest though she may be old and worn
They will stare unbelieving at the last unicorn

When the first breath of winter through the flowers is icing
And you look to the north and a pale moon is rising
And it seems like all is dying and would leave the world to mourn
In the distance hear the laughter of the last unicorn

I'm alive, I'm alive

When the last moon is cast over the last star of morning
And the future has passed without even a last desperate warning
Then look into the sky where through the clouds a path is torn
Look and see her how she sparkles, it's the last unicorn

I'm alive, I'm alive

Horizon rising up to meet the purple dawn Dust
demon screaming, bring an eagle to lead me on For
in my heart I carry such a heavy load Here I am on
Man's road, walking Man's road, walking Man's road

I'm hungry, weary, but I cannot lay me down The
rain comes, dreary, but there's no shelter I have
found It will be a long time till I find my abode
Here I am on Man's road, walking Man's road

Moon rising, disguising lonely streets in gay
displays The stars fade, the night shade falls and
makes the world afraid It waits in silence for the
sky to explode Here I am on Man's road, walking
Man's road, walking Man's road Walking Man's road,
walking Man's road, walking Man's road

In the sea the fish have learned to fly
On a moonlit night on wings of silver
As the enchanted stars sail serenely by
Do they know where do unicorns go
Where winged horses fly
Narwhales lost at sea and never seen again
Go, go and ask the magpie
Where do unicorns go

In the trees the birds have learned to speak
Gaily colored they keep their secrets
In a parade of clouds playing hide and seek
Do they know where do unicorns go
Where winged horses fly
Narwhales lost at sea and never seen again
Does myth and mystery lie
Where the unicorns go

Вендаваль /попытка №... ))))))))))

22 Jun 08 17:34:08 GMT

- итак, в очередной раз открываю тему Вендаваля; посовещавшись, мы решили таки его продолжать. Ну насколько хватит времени, сил и терпения. Выкладывать где-то ещё как-то неловко, ибо сие творение не блещет литературными достоинствами, да и пошлостей хватает; пока здесь. Будем пытаться писать ВСЁ и ПО ПОРЯДКУ, т.е. то что надо было делать ещё 2 года назад, но...

в общем, пока [лиха беда] начало ^_^

Вендаваль, часть 1

C’est Dieu qui m’a planté, alors?.. /Mylene Farmer/

Был вечер, где-то за горизонт садилось солнце, но видно этого не было: снаружи бушевал шторм, холодные струи били в окна старинного особняка, и ветер грозил сорвать крышу. Такая погода была частым гостем в марте, здесь, в зелёных долинах той части Эмпасады, что тянулась между горами на востоке и юге и морем на западе. В одной из спален особняка окна были завешены шторами цвета спелого граната, несколько свечей в тяжёлом подсвечнике давали тёплый и тусклый свет; на широкой кровати под балдахином лежала темноволосая женщина.
Она была красива даже сейчас, после долгих и утомительных часов, и на груди её лежало новорожденное дитя, мальчик. Лицо женщины выражало усталость, покой и тихую радость; ребёнок, укрытый одеялом, присосался к её груди, и она ласково обняла его. Маленькая девочка в длинном тёмном платье тихо сидела в кресле в углу комнаты, поджав ноги, и бросала косые взгляды на кровать.
– Вендаваль, – тихо сказала Шарнель (так звали женщину), прислушалась к звучанию этого слова; кивнула сама себе – пойдёт.
– Да, буря сегодня просто ужас, – отозвалась старуха, что хлопотала вокруг кровати. Твой сын рождён в непогоду. Дитя шторма… – в подтверждение её слов за окнами на миг стало очень светло, затем раздался удар грома, который заставил содрогнуться весь дом.
– Ты не поняла, – сказала Шарнель. – Это его имя. Его будут звать Вендаваль.
– Хм… – закашлялась старуха; звали её Жоана, она была похожа на цыганку и лицом, и одеждой, и служила Шарнель няней, экономкой и наперсницей. Имя показалось ей странным, но потом она подумала, что и дочь Шарнель назвала необычно.
– Весёлая у тебя мама, Сомбра, – обратилась она к девочке, что тихо сидела в уголке.
– Сомбрита, дай мне попить, – Шарнель устало улыбнулась дочери, та встала и поднесла ей стакан с холодной травяной настойкой.
– Смотри, это твой братик, – Шарнель притянула дочь ближе к себе. Девочка настороженно глядела на крошечное создание, лежащее на груди матери, нерешительно потрогала пальцем ушко ребёнка и ретировалась в угол.
Жоана с умилением смотрела на Шарнель и её сына.
– Так мирно смотритесь, хоть икону с тебя пиши, – она вдруг испугалась и начала креститься. – Прости господи, скажу тоже…
– Он простит, – лениво улыбнулась Шарнель. – Мы все его создания, и раз мы живём, то по его воле. Он – создатель всего, и людей, и нелюдей. Все мы его дети.
– Не надо так говорить, деточка, – нахмурилась старуха. – Не искушай высшие силы.
Шарнель не выдержала и рассмеялась: слово «искушать» она понимала буквально.
– Нет уж, боюсь, высшие силы мне не по зубам, – ответила она, и Жоана снова перекрестилась. – Но в саду Господнем растут разные цветы: есть розы и лилии, и есть росянка и мухоловка.
Шарнель глянула на покрывало, что лежало на полу: на кремовой шерсти был выткан герб – чёрная орхидея, и девиз: «C’est Dieu qui m’a planté».
– Все цветы посадил Господь в своём саду, – задумчиво сказала она; старуха покачала головой и принялась прибираться.

Так ранним вечером пятого дня месяца весенних штормов, под завывание ветра, родился Вендаваль. Мать его, Шарнель, была суккубом – точнее, тем, что понимают под этим словом в Эмпасаде; отцом Вендаваля был некий демон, если верить Шарнель; кто-то смутно припоминал, что видел её на балу с импозантным господином, приезжим, который вскоре покинул окрестности; но никто не мог вспомнить ни его имени, ни лица. Старшая дочь Шарнель, Энсомбра, пяти лет от роду, была наполовину вампиром; если кого-то и могла смутить родословная Шарнель и её детей, то только не её саму; она сама придумала себе герб и девиз, считалась главой рода, пока небольшого, и прозывалась баронессой д’Ивор. Значительное состояние и связи в самых разных кругах позволяли ей вести такую жизнь, как она желала, а желала она комфорта, развлечений – когда было настроение, и тишины и покоя в остальное время.
Особняк Шарнель, «Дом Орхидеи», что когда-то был сердцем большого поместья, стоял среди старого сада, вдали от города; до ближайшей деревушки расстояние было больше часа ходьбы. Свои земли она сдавала в аренду крестьянам, к взаимному удовольствию и выгоде; кроме прочего, её погребок каждый год наполнялся отменным вином по умеренной цене. Виноградники на её землях были особенно хорошими, и кое-то говаривал, что не иначе как сама Шарнель напускала на лозу чары, прогуливаясь иногда между рядами столбов, с которых свисали тяжёлые грозди. Пожалуй, только виноградники она и посещала, в остальном доверяя своим арендаторам, которые, впрочем, вели себя добросовестно. Из соседней деревушки в особняк приходили несколько девушек-горничных, повар да ещё пожилой садовник, но все они уходили до наступления вечера: в доме жила лишь Шарнель с дочерью да Жоана, и вот теперь прибавился Вендаваль. Странно, но никто не задавался вопросом, отчего баронесса ведёт столь уединённую жизнь и держит так мало слуг, и почему в особняке нет даже ночного сторожа. Шарнель жила здесь давно, и жила именно так; и то, что она не менялась с годами, тоже не вызывало удивления у людей.
Шарнель, – с её пышными каштановыми волосами, чувственными формами тела, обворожительным низким голосом, пленительным взглядом насмешливых карих глаз, – Шарнель, баронесса д’Ивор, прекрасно умела быть незаметной.

Huecco letras

18 Nov 08 19:59:43 GMT

Pa' Mi Guerrera Huecco lyrics
Artist: Huecco
Album: Huecco
Year: 2006
pa mi mulata, pa mi morena, pa que tu sientas mi ritmo en las piernas.
pa mi princesa, pa mi guerrera, que se me vengan pa aca esas caderas.
llego pim pam pum yo corro pa las trincheras marco este rumbaton y te declaro la guerra.
el ejército del aire corre que vuela besame en la boca y también manda el de tierra.
mulata, pa mi morena, pa que tu sientas mi ritmo en las piernas.
pa mi princesa, pa mi guerrera, que se me vengan pa aca esas caderas.
que siento bum bum, siento bum bum ya bum recuerdo al corazón que grita libre de pena, el ejército del aire corre que vuela besame en la boca y también manda el de tierra ¡Salud!
Desde puerto rico a nueva york.
Desde Rio de janeiro hasta Asunción.
Desde donde vivió hasta el Salvador.
Y en madrid en la ciudad donde nací.
Rumbatón candela.
Desde Panamá vuela hasta Haití.
Ahora estoy canela.
De Santo Domingo hasta bedellin.
No me olvido de la habana, caracas, lima, Quito, santiago Y orgin
¡Y todo el mundo grita!
pa pa pa
pa mi mulata, pa mi morena, pa que tu sientas mi ritmo en las piernas.
pa mi princesa, pa mi guerrera, que se me vengan pa aca esas caderas.
Sigo pim pam pum yo corro pa las trincheras marco este rumbaton y te declaro la guerra.
el ejército del aire corre que vuela besame en la boca y también manda el de tierra.
mulata, pa mi morena, pa que tu sientas mi ritmo en las piernas.
pa mi princesa, pa mi guerrera, que se me vengan pa ca esas caderas.
que siento bum bum, siento bum bum ya bum y si te acercas te prendo candela y si me bailas las penas se queman y si te acercas te prendo candela y si bailas las penas se queman.
la 101 división de la enamorada llegó pa secuestrarte el alma tu ves, llego maraca con sus maracas.
la 101 división de la enamorada lloró porque tu no bailabas ya ves, y desde el cielo te disparaba.
Y yo te ataco y tu me atacas preparamos la batanaya, yo disparo y tu disparas buena esta guerra de miradas, siento dentro la metralla, la sabrosura de tus babalas, voy muriendo si me bailas pegaito y caliente mami.
¡salud!
Desde Buenos Aires a la papa.
la gente de miami i remeber you.
Desde Barcelona a Bogotá.
¡viva mexico!
Desde Monte Rey al federal.
¡y todo el mundo grita!
Pa pa pa
pa mi mulata, pa mi morena, pa que tu sientas mi ritmo en las piernas.
pa mi princesa, pa mi guerrera, que se me vengan pa aca esas caderas.
Sigo pim pam pum yo corro pa las trincheras marco este rumbaton y te declaro la guerra.
el ejército del aire corre que vuela besame en la boca y también manda el de tierra.
mulata, pa mi negra, pa que tu sientas mi ritmo en las piernas.
pa mi princesa, pa mi guerrera, que se me vengan pa aca esas caderas.
que siento bum bum, siento bum bum ya bum recuerdo al corazón que grita libre de pena, el ejército del aire corre que vuela besame en la boca y también manda el de tierra ¡Salud!
Y si te acercas te prendo candela y si me bailas las penas se queman y si te acercas te prendo candela y si bailas las penas se queman.
Y si te acercas te como mi negra, y si te vas me come la tristeza.
Y si te acercas te prendo candela y si me bailas las penas se queman y si te acercas te prendo candela y si bailas las penas se queman.
Y si te acercas te como mi negra, y si te vas me come la tristeza.

Y si te acercas te prendo candela y si me bailas las penas se queman y si te acercas te prendo candela y si bailas las penas se queman.
Y si te acercas te como mi negra, y si te vas me come la tristeza.

Tacones Baratos Huecco lyrics
Artist: Huecco
Album: Huecco
Year: 2006

Hoy es el dнa de los muertos en vida
Donde este pobre corazуn resucita
Cinco meses deborao por las termitas
Como esa podrida y vieja silla
Hoy vi cruzar a esa chica sencilla
Guapa de cara Rica de alma
De esas que no se olvidan
Belleza callada y mirada recogida
Ojos que ponen la zancadilla
Quiero olvidar, quiero probar
Quiero olvidar, quiero probar
Quiero probar el rojo de tus labios
Quiero gastar mi vida entre tus brazos
Esos tacones baratos
Mira ya estas cerca otra vez
Si tъ me dices ven con lindas sonrisas
Y yo te digo ten mis manos te acarician
Y me dices bien Que rica la vida
Y yo te digo arriba arriba arriba
Me resbalo en tu piel Y exprimimos los labios
Mira tus piernas morenas Con tacones baratos
[Tacones Baratos Lyrics on http://www.lyricsmania.com]
Diosa que has triturado esta rutina
Descongelados calendarios y horas asesinas
De pies gordos y noches cojas que no caminan
De aquella imbйcil a la que di mi vida
Acйrcate y abre esta botella vacнa
Ya no queda demasiado corazуn
Ya no quedan palabras bonitas
Tu no la ves pero mi alma respira
Y me gustas chiquilla
Quiero olvidar, quiero probar
Quiero olvidar, quiero probar
Quiero probar el rojo de tus labios
Quiero gastar mi vida entre tus brazos
Esos tacones baratos
Mira ya estбs cerca otra vez
Si tъ me dices ven con lindas sonrisas
Y yo te digo ten mis manos te acarician
Y me dices bien Que rica la vida
Y yo te digo arriba arriba arriba
Me resbalo en tu piel Y exprimimos los labios
Mira tus piernas morenas Con tacones baratos

Letra de La reina de los angelotes - Huecco

Te coronaron en Hollywood como la reina de Ley,
tú me alumbraste calles sin luz,
me hiciste sentir un rey,
no tienes estrella en el hueco fame,
pero en el cielo tienes más de 100,
suenan tus tacones y la peña te mira, te silba y
te giras y tu correspondes con una sonrisa infinita y very rica.

Mami, que tu eres la reina de los angelotes,
baila que te baila, toda la noche,
cuando tengas frio y no haya quien te arrope,
ven y acércame esos labios gordotes.
Que tú eres la reina de los angelotes,
baila que te baila, toda la noche,
si alguien te hace daño le daré garrote,
ven y acércame esos labios gordotes.

LLega a la playa de Malibú
con la pisieich,
dónde el mar es eléctrico y azul
y algunos besos robé,
no tienes estrella en el hueco fame,
pero en el cielo tienes más de 100,
suenan tus tacones y la peña te mira, te silba y
te giras y tu correspondes con una sonrisa infinita y very rica.

Mami, que tu eres la reina de los angelotes,
baila que te baila, toda la noche,
cuando tengas frio y no haya quien te arrope,
ven y acércame esos labios gordotes.
Que tú eres la reina de los angelotes,
baila que te baila, toda la noche,
si alguien te hace daño le daré garrote,
ven y acércame esos labios gordotes.

Alguien te vió por los Nuevayores
y en Miami tomando los soles,
te bajaste hasta los Aragones,
quizás en busca de algún amore.

si algún día la vida nos vuelve a cruzar,
si el destino quiere volverá a jugar,
si intentamos darle tequila el azar
quizás nos podamos emborrachar.

Toma que toma que toma, toma..

Mami, que tu eres la reina de los angelotes,
baila que te baila, toda la noche,
cuando tengas frio y no haya quien te arrope,
ven y acércame esos labios gordotes.
Que tú eres la reina de los angelotes,
baila que te baila, toda la noche,
si alguien te hace daño le daré garrote,
ven y acércame esos labios gordotes.

Gordotes, gordotes, gordotes...

Letra de Creo - Huecco

Creo en la fuerza del hombre
Cuando invade tierras que no le corresponden
Creo en Troya cuando arde
Y en la buena fe de los daños colaterales

Creo en Dios cuando en su nombre
Tiemblan los vagones de Madrid y Londres
Trueques de petróleo y sangre
Bendito intercambio siempre en busca de culpables

Y creo en la magia que se esconde
tras la patria y las banderas de colores
En los que mueren en combate
Y en los que pisaron las minas de chocolate
Por eso, sólo creo en ti
Ay ay ay amor, sólo creo en ti
Sólo creo en ti...

Creo que creo en las distintas versiones
En las mil caras del miedo y sus manifestaciones
Ratitas presumidas y arrogantes
Juegan a barrer países y esconden las llaves

Y las tiran al fondo del mar
Matarilerileron, matarilerileran
Creo en fuegos artificiales
Y en las fallas militares

Por eso, sólo creo en ti
Ay ay ay amor

No, no creo en la inocencia
De la voz, de la voz de sus conciencias
Yo no, yo no, yo no voy a besar las bocas de la violencia
Porque las flores se mustian, el odio te angustia
Yo sólo creo, sólo creo en ti

Sólo creo en ti…

Creo en discursos, creo en sermones
En promesas para adulterar las elecciones
Creo en ladrones de blanco guante
Cínicos Pinochos en sillas de gobernante

Caballos comen peones
Alfiles se rinden ante el poder de la torres
Y jaque al rey desde los mares
En el ajedrez de las potencias nucleares

Por eso, sólo creo en ti
Ay ay ay Itzel

No, no creo en la inocencia
De la voz, de la voz de sus conciencias
Yo no, yo no, yo no voy a besar las bocas de la violencia
Porque las flores se mustian, el odio te angustia
Yo sólo creo, sólo creo en ti

No me interesa ser la fresa presa de sus ambiciones
Leones con encías que vacían nuestros corazones
No hay razones pa que nos sigan tocando los cojones
Nadie confiesa ni expresan perdones
Ni expresan perdones

No, no creo en la inocencia
De la voz, de la voz de sus conciencias
Ay no, no creo en la inocencia
De la voz, de la voz de sus conciencias
Yo no, yo no, yo no voy a besar las bocas de la violencia
Porque las flores se mustian, el odio te angustia
Yo sólo creo, sólo creo en ti
Sólo creo en ti

Letra de Mis bichitos - Huecco

Rastreando, como una hiena
Bajo la luna llena, tu olor en mi almohada
Voy corriendo, como gacela
Peinando las parecelas, de tu alma despiadada

Como las tortugas con un menhir en la espalda
Me falta esa falda que me arropaba
Y ya no sé fingir que no pasa nada

Graniza tu recuerdo contra mi ventana
Diluvias en mi oído cada mañana
Mi corazón se arruga como una araña al morir
Porque tú ya no estás, ah ah ah!

Avestruz que esconde la cabeza
En tierra de tristeza, abandonada
Buscando como lobo, por la maleza
Sin mucha destreza, a tu mirada

Como un gallo solo, kirikeo siempre al alba
Tu alma no calma en la distancia
Y ya no sé fingir que no pasa nada

Graniza tu recuerdo contra mi ventana
Diluvias en mi oído cada mañana
Mi corazón se arruga como una araña al morir
Porque tú ya no estás, ye ye ye ye ye yeah!

Cada mañana....

Y no se ven las estrellas
La lluvia moja las fieras
Mis bichitos lloran sus penas
En el Arca de Noelia

Graniza tu recuerdo contra mi ventana
Diluvias en mi oído cada mañana
Mi corazón se arruga como una araña al morir
Porque tú ya no estás, ye ye ye ye ye yeah!

Porque tú ya no estás!

Letra de Se me olvidó olvidarte - Huecco

He olvidao que no se olvida
Si dura toda una vida el recuerdo de tu nombre
Mi memoria es precavida y ha tomado sus medidas
Pa encontrarte si te escondes

Cartas de amor, de cuando me querías
De cuando me besabas en almíbar de pasión
Cuando tu lengua curaba mis heridas
No puedo negarme que

Se me olvidó olvidarte, me sigo partiendo la madre
Para no recordar esos ojos salvajes
Se me olvidó olvidarte, en mis noches cobardes
Clavabas tu recuerdo, y cerrando los bares
Y sabes que aún te quiero, pero quiero olvidarte
Y no puedo olvidarte, pero quiero olvidarte
Y no puedo olvidarte, pero quiero olvidarte

Un adiós no es despedida, por mucho que tú me digas
Si laten dos corazones
La batalla está perdida, busco al olvido que olvida
Sin recuerdos que me estorben

Cartas de amor, de cuando me querías
De cuando me besabas en almíbar de pasión
Cuando tu lengua curaba mis heridas
No puedo negarme que

Se me olvidó olvidarte, me sigo partiendo la madre
Para no recordar esos ojos salvajes
Se me olvidó olvidarte, en mis noches cobardes
Clavabas tu recuerdo, y cerrando los bares
Y sabes que aún te quiero, pero quiero olvidarte
Y no puedo olvidarte, pero quiero olvidarte
Y no puedo olvidarte, pero quiero olvidarte

Тексты песен

02 Jul 08 09:54:11 GMT

Виконавець: Руслана
Альбом: Мить Весни. Дзвінкий Вітер, 1996
Балада Про Принцесу
Дальня путь лежить через
Хмари і небес блакить,
Там в чужім краю не знайде
Вона любов свою, бо вбиває золото красу.

Приспів:
Вона була подібна до сонця
Принцеса луків.
Вона одна володарка лісу –
Тварин и птахів.
Зростаючи в некошених
Травах
Серед лілей.
Вона була променем світла
Серед людей

Тільки не знайшла все,
До чого прагнула душа.
Золото й парча залишили
Обпік на плечах,
І отруту смерті на устах.

Приспів:
Вона була неначе дитина –
Принцеса луків.
Вона одна володарка лісу –
Тварин і птахів.
Зростаючи в некошених
Травах
Серед лілей.
Вона була дитиною світла
І світлом людей.

Але ніхто не в силах згасили
Сонце в безодні зла,
Ніхто не в силах спинити
Розталь.
Вір, я жива…

отсюда: http://www.musictext.org.ua

ЛЕНТЫ СУМЕРЕЧНОГО ХРАМА

29 Jun 06 18:40:07 GMT

если я правильно помню, в Сумеречном Храме принято оставлять просьбы, пожелания и т.п. на лентах. привязываю первую: соломенного цвета, шёлковую, "ДА НЕ КОНЧИТСЯ ДОРОГА"

и вторую, этакий шарфик шифоновый, разноцветный: "СОБИРАЙТЕ СВОЙ ВЕНОК..."

Координатор

03 Nov 07 20:39:29 GMT

- вместо стёртой ранее темы -

...A long long time ago I can still remember
How that music used to make me smile
And I knew that if I had my chance
I could make those people dance
And maybe they'd be happy for a while... 1

* * *

...I never understood the frequency, uh-huh 2

Четверо людей сидели за столиком в кафе в Центре.
- Я принимаю ваше предложение.
Двое мужчин мрачно воззрились на невысокую фигурку собеседника. Третий, сжимая в руках стакан, повторял, как заведенный:
- Это бред, полнейший бред... человек не может этого делать...
- Кто-нибудь проверял на практике? – последовало возражение. Ответ – напряжённое молчание. «Их загнали в угол, а машинам они доверяют ещё меньше, чем людям...» - Вы сами сказали, у вас надёжная система аварийного управления. К тому же вы найдёте не много добровольцев, даже при таких выгодных условиях.
- Это верно, - тяжело вздохнул мужчина в сером костюме. Его сосед встал.
- Договорились. Ещё раз подчеркиваю – всё должно оставаться строжайшей тайной. Только возмущений нам не хватало...
Третий, поставив стакан на столик, спросил с сомнением:
- Но у вас есть хотя бы примерный план, хоть общее представление, как вы организуете эту работу?
Улыбка. Искренняя, а взгляд куда-то мимо собеседников.
- Нет. А разве это важно?

* * *
...You're out of luck, and the reason that you had to care
The traffic is stuck, and you're not moving anywhere... 3

Понедельники Ленни не любил ещё больше, чем автоматы, выдающие талончики с номером в очереди. И если последние, как он надеялся, должны были скоро стать анахронизмами вместе с очередями (переработать алгоритмы управления соцсектором, графики работы учреждений, всего-то), то понедельники никто отменять не собирался.
И вот он снова тащится с черепашьей скоростью по выезду на 147-ю Магистраль, ожидая, когда его машина вместе с другими включится в непрерывный транспортный поток, как будто бесконечный поезд, составленный из тысяч таких же машин, и до Квадратного Вокзала, где начинается пешеходная зона Города (1115-я) и до работы уже рукой подать.
Ленни с тоской поглядел вперёд, на множество разноцветных пластиковых коробок самых разных форм, в каждой сидели люди; на пыльные деревья, однообразными рядами высаженные вдоль трасс, и вдруг будто цветная искра вспыхнула на лобовом стекле, то ли бабочка, то ли жучок, то ли солнечный луч преломился под странным углом, и настроение Ленни резко и безосновательно улучшилось. Он уже предвкушал, как обсудит с коллегами последние новости, как обменяются впечатлениями о прошедших выходных...
И в то же время он понимал, что не всё так просто, что в Городе случайностей не бывает, как говаривал шеф его отдела, старый Хайл. Что Координаторы решили улучшить настроение жителей в утро понедельника, это было ясно, но как? Выпустили пару миллиардов бабочек? Бред. Да и не бабочка это была, так, непонятно что... блик солнца... Ленни окинул взглядом окрестности, но всё было по-прежнему, и в то же время иначе. Изменили состав воздуха, добавили чего-то? Но это потребовало бы кучу согласований, он бы узнал, не зря работает в службе безопасности. Он включил радио и долго перебирал станции, пока не наткнулся на канал вещания администрации. И долго сидел с озадаченным видом.
По радио играла музыка. Он не мог вспомнить, когда в последний раз этот канал передавал музыку. Мелодия была незнакомой, стиль – непривычным, что-то из ретро, подумал Ленни. Невольно вслушался в слова.
...You love this town, even if that doesn't ring true
You've been all over, and it's been all over you
Какая-то попса незапамятных лет. С чего бы власти крутили ретро-музыку на канале, предназначенном исключительно для официальных новостей и выступлений?
Странное чувство охватило Ленни – настроение было хорошим, и в то же время где-то в копчике сидела мысль, что что-то не так.
It's a beautiful day
Don't let it get away...
На стекле, на пластике и бетоне вспыхивали искорки. То ли бабочки, то ли жучки, то ли лучи солнца преломились под странным углом.

Когда он, оставив машину на стоянке, стал на эскалатор, ведущий к 1115-й пешеходной зоне, его словно по голове ударило. Как же он забыл, что с сегодняшнего дня Город живёт в автоматическом режиме. Как ни старались власти замолчать проблему, но пронырливые журналисты всё равно раскопали, что Координаторы на неделю покинули свой пост, и управление транспортом, подачей воды и энергии, - в общем, всей инфраструктурой Города, - перешло к компьютерам. Должно было перейти; споры не прекращались до выходных, и когда он уходил с работы в пятницу, так и не было ясно, чем дело кончится. Много было противников автоматического управления, какие только не выдвигались возражения; Ленни не слишком интересовался, он как раз снова поссорился с Ритой; всё равно сейчас узнаю, подумал он, продвигаясь к конторе.
Только вот интересно, кто же включил в программу автоматического управления музыкальную трансляцию?
Какой-то тип наступил ему на ногу, извинился и побежал дальше. Мысли Ленни переключились на прошедшие выходные. Настроение всё ещё было сносным. Но что-то было явно не так.

Halloween - 07

31 Oct 07 22:30:31 GMT

Солнце спряталось в сизые тучи, и ветер обрывал немногие оставшиеся листья с ветвей. Долина казалась тёмной, сырой и холодной, и лишь в маленьком круглом храме на вершине холма весело плясало пламя. Больше нигде ни души.. но постойте, что ещё светится там, на скальных уступах? Показалось? Это луна ненадолго выглянула из туч и отразилась в стёклах замка на склоне горы. Луна тут же скрылась, и замок погрузился в темноту, в нём не горят огни… так кажется снизу, из долины, со стороны озера.
В небольшой пристройке с заднего фасада замка был свет. Там, в комнате со стрельчатыми окнами, горели свечи в чугунных подсвечниках. Трое мужчин сидели за столом и играли в кости.
Двое из них, молодые и черноволосые, были внешне очень похожи, так, что на первый взгляд казались братьями. Братьями на самом деле они не были, но по взглядам, которые они изредка бросали друг на друга, было понятно, что что-то их связывает и помимо внешнего сходства, что-то личное и не так чтобы очень хорошее. Третий мужчина сидел напротив них, спиной к двери, всем своим видом выражая презрение и скуку. Он выглядел старше на десяток лет, кожа его была намного темнее остальных двоих, одет был в кожаную куртку с заклёпками и кожаные штаны. Серьги в носу и ушах и зелёный «ирокез» на голове завершали «рокерский» наряд. Младший парень тоже был затянут в кожу – чёрные штаны и жилет. В кресле у окна сидела девушка в мужском костюме и галстуке, у неё были рыжие волосы и толстый слой грима на лице; в петлице пиджака – красная гвоздика. Девушка что-то писала в блокноте.
Старший из двоих парней критически оглядел своих соседей и хмыкнул:
- Вырядились, блин. Кожаные штаны – униформа демонов…
Сам он к демонам не относился; за его спиной виднелись призрачные крылья, и радужный отсвет цветной каймой очерчивал их контур. Впрочем, «ангелом» он тоже не любил называться.
- Бросай, чтоб тебя… - лениво отозвался «рокер»; далее последовало длинное ругательство, которого никто не понял.
Парень с крыльями потряс деревянную ступку с выжженной на ней последней гексаграммой, кости покатились по столу. Вид у них был странный, они больше походили на шарики. Игрок напряжённо следил за их движением. Когда они остановились, стало ясно, что кости имеют форму икосаэдра, и на каждой грани вместо точек – крошечная картинка.
- Чёрт, не совсем получилось…
- Никто и не ожидал ничего умного, - провозгласил рокер, и обратился к девушке у окна: - пиши, первое, журавль, второе, колесо, третье, гроза в полдень.
Девушка кивнула и аккуратным почерком вывела новую строчку.
- И что из этого всего получится? – спросил младший. Ангел пожал плечами:
- Станет ясно в конце…
Следующий игрок взял кости, и тут в дверь стукнули.
Повисло молчание.
Дверь выходила на улицу, на заднее крыльцо; хотя больше не было слышно ни звука, лишь глухой шум ветра между башенок замка, все отчётливо поняли, что на крыльце кто-то есть.
- Пустить? – вполголоса спросил младший.
- Мало вас двоих, да? – ответил рокер. – Коли скучно, пускайте, мне плевать.
- Боишься? – спросил его ангел.
Последовал краткий и непечатный обмен мнениями, из чего следовало, что никто ничего не боится и всем на всё плевать.
- Твой замок-то, - пожал плечами младший, обращаясь к ангелу.
- А кто это может быть? – подала голос девушка в костюме.
- Наверное, мертвец. Или вампир. Сегодня канун дня всех святых, кто ж ещё, - сказал ангел. Младший из демонов мечтательно улыбнулся:
- Вампир – это хорошо. Просто мертвец – хуже. Не люблю мертвецов… но пусть заходит, если что, - вежливо добавил он.
- Заходи, - крикнул ангел по направлению к двери.
Дверь распахнулась настежь, повеяло холодом и сыростью. На пороге стояла тёмная высокая фигура, закутанная в рваный плащ.
- Заходи, заходи, - повторил ангел, - и дверь закрывай; дует.
Дверь захлопнулась. Фигура поторчала у порога, потом медленно двинулась в комнату. Очертания её были размытые, и по ауре холода и страха, которую фигура распространяла, можно было сделать вывод, что это и вправду мертвец.
- Ты с кладбища, что в парке? – догадался младший демон. Фигура еле заметно кивнула.
- Скучно там, наверное, - сочувственно отозвался ангел. – Тут и так тоска зелёная, а там в могиле торчать – вообще свихнуться можно. – И вполголоса сказал, наклонившись к младшему товарищу: - Только имя не спрашивай, а то не отвяжемся.
Вскоре всё пошло по-прежнему: игроки бросали кости, на которых выпадали непонятные сочетания картинок, девушка старательно записывала результаты, фигура в плаще, побродив немного по комнате, устроилась у стены, подальше от свечей и от камина, где горел огонь.
- У вас всегда так нудно по праздникам? – поинтересовался младший. Ангел покачал головой:
- Раньше было лучше. Раньше вообще всё было лучше… что тут объяснять, всё дело в Фрей.
- А что с ней?
- Занимается тактическими решениями стратегической проблемы… - в ответ на это демон-рокер фыркнул, пробормотал очередное ругательство, бросил кости.
- Время. Чёрная дыра. Задница…
- По-моему, это повторение, а мы договаривались без повторов, - это замечание младшего остальные оставили без внимания.
Ангел вытащил телефон – раскладушку. Раскрыл, внутри не было кнопок, только два экрана. Левый экран засветился, на нём появилось лицо молодой женщины, разрисованное чёрными линиями, в глазах плясал отсвет костра.
- Ну, чего там?
Оба демона потянулись к телефону и уставились на экран.
- Всё нормально, - пожала плечами девушка в телефоне, - огонь горит, будет гореть до утра.
- Гости есть?
В ответ на это девушка мотнула головой: за её спиной двигались какие-то тени.
- Это кто? – спросил младший демон.
- Тени забытых предков, - хмыкнул ангел. – Она и сама не знает.
Можно было различить фигуры людей в крестьянской одежде, несколько цыган, другие почти смешались с сумраком за пределами круга света от пламени костра.
Фрей кивнула, было видно, что она глядит куда-то поверх экрана своего аппарата.
- When the night is coming closer and the voices in your head try to wrap your soul with sorrow - talk to the shadows, sing to the dead!.. – произнесла она нараспев, и изображение погасло.
- Интересно, чего вы в телефон смотрите, вы же демоны, можете и так увидеть, - поддел остальных ангел.
- Можем, но потом выяснять отношения, мол, нарушение privacy... ... оно всё конём, - заключил рокер.
Младший демон тем временем объяснял мертвецу правила игры; мертвец не выказывал особого интереса.
- Изо всех картинок-предсказаний выстраивается линия событий, потом кидают жребий, и проигравший помещается в искусственную реальность, где ему предстоит все эти события претерпеть. Суть в том, чтобы не переборщить с подлянками, вдруг именно ты туда и угодишь...
Девушка у окна всё записывала результаты, иногда бросая украдкой застенчивые взгляды на ангела. Потом она встала, вышла и вскоре вернулась с сандвичами.
Несмотря на неудовольствие ангела, младший демон сунул пару сандвичей мертвецу, тот умял их за пару секунд и заметно повеселел, открыл белое мёртвое лицо, глаза-дыры, казалось, шарят по комнате. Но он всё так же молчал, поскольку никто не спросил его имени...
- Сколько ещё нам так киснуть? – потянулся младший. – Как долго Фрей будет решать свои дела?
- Не знаю, - ответил ангел и тихо добавил: - у нас-то есть время. А у неё нет. У людей мало времени, очень мало... и они тратят его попусту.
- Первая разумная мысль за... – но тут демона-рокера перебил младший, он обратился к мертвецу:
- Хочешь с нами сыграть?
Тот кивнул. Рокер протянул ему баночку. Пальцы - скелет, обтянутый кожей – ухватили её, потрясли, шарики покатились, остановились.
- Могила, темнота... нарциссы, - объявил ангел. – Поздравляю, ты ещё не совсем разложился.
Так они играли, девушка у окна записывала, свечи оплывали, дрова в камине стали углями и таинственно мерцали красноватой россыпью искр.
- Всё, хватит, - рокер стукнул баночкой по столу. – Куколка, что там вышло?
Девушка протянула ему бумагу, и оба демона и ангел склонились над столом, читая список результатов.
- Не завидую проигравшему. Бред редкостный.
- Боишься? – в свою очередь поддел ангела демон-рокер. Ангел фыркнул, протянул руку с раскрытой вниз ладонью, и над столом завертелся дымный шар.
Младший демон положил свою ладонь сверху на руку ангела, ободряюще мигнул мертвецу, и тот положил свою руку, костяные фаланги; поверх всех – демон-рокер, и вот шар стал твёрдым, хрустальным, внутри крутился разноцветный дым.
- Теперь бросаем, - скомандовал рокер, и первым бросил кости. Сейчас, когда решался итог игры, глаза всех были прикованы к трём гранёным шарикам, и тот, кто подумал бы, что игроки стараются повлиять на их движение, был бы совершенно прав.
- Эээ... десять. Наступи на хвост тигра, так, чтобы он не укусил тебя самого. Развитие. Ха!
Теперь бросал младший.
- Двадцать два. Свершение. В малом благоприятно иметь, куда выступить. Неплохо, по-моему.
Пришла очередь ангела.
- Пятьдесят шесть. Малому развитие. В странствии стойкость - к счастью.
Последним бросил кости мертвец.
- Три. Изначальное свершение; благоприятна стойкость. Не надо никуда выступать. Благоприятно возводить на престол вассалов, - объявил младший демон. – Как будем считать, по номеру, или по содержанию?
- Как ни считай, всё равно проиграл наш гость, - ответил ангел, - ты уж извини, - добавил он, повернувшись к мертвецу.
Тот зашевелился, но из хрустального шара потянулись дымные нити и втянули его внутрь. Трое игроков какое-то время вглядывались в глубину шара.
- Гадость какая, - рокер встал и пошёл к бару, было слышно, как он наливает себе что-то.
- Мы, конечно, негостеприимные, но что поделаешь, - сказал ангел. – Лесси, ты кого хотел подставить?
- Всех, - ответил рокер. – Тебя в первую очередь, а ты как думал.
- Винни?
Младший демон молча улыбнулся, то ли застенчиво, то ли ехидно, то ли и то и другое сразу.
- Я играл против мертвеца... ну и против вас, конечно. В любом случае всё вышло как надо. – Ангел тоже направился к бару.
Девушка у окна бросила пламенный взгляд ему в спину и потупилась. Никто не задумывался, какую роль играла регистрация результатов... какая разница?
Ветер свистел между башенками замка, трепал ветви деревьев над старыми могилами у часовни, раздувал огонь в Сумеречном храме....

…sing to the dead
sing to the fallen stars
sing to the wretched angels
sing to the shattered demons

take your time today to chant
take your time today to cry
take your time because again
tomorrow
we will fight.

talk to the wind
talk to the callous sky
ask them if they have answers
for all your bloody questions

take your time tonight to sleep
give some rest to weary feet
give some silence to your heart
for tomorrow
we'll depart.

Политанекдоты с Цензора

31 Aug 07 02:40:46 GMT

Выборы грядут.
анекдоты с Цензора

Предвыборная компания только начинается, но уж известны первые пятерки некоторых партий.
  Партия спасителей Украины:

1. Бэтмен.
  2.Человек-паук.
3. Нестор Шуфрич.
  СПУ:

   1. Иуда.
   2. Мазепа.
   3. Брут.

Британскую общественность фотографии обнаженного по пояс Путина довели до полуобморочного состояния - испугались столь откровенной демонстрации мужественности. Надо бы пригрозить, что если не выдадут Березовского, ВВП может снять штаны.

Чтобы люди не могли построить рай на земле в принципе и всегда стремились на небо, Бог создал политиков.

В связи с обострением российско-белорусских отношений, население Белоруссии всерьез считает, что дело идет к информационной войне. Люди активно запасаются солью, спичками и карточками пополнения счета.

НОВОСТИ

22 Jun 06 00:25:43 GMT

Новость №1. СФАНДЕКС ЗАРАБОТАЛ!!! Портал перестал глючить.

Новость №2. Загрузил сюда свой старый дневник (см. "архив").

Вильям Блейк

28 Jul 08 20:12:19 GMT

Вильям Блейк. Стихотворения (пер.Маршак)

ИЗ КНИГИ "ПОЭТИЧЕСКИЕ НАБРОСКИ"

ПЕСНЯ

В полях порхая и кружась,
Как был я счастлив в блеске дня,
Пока любви прекрасный князь
Не кинул взора на меня.

Мне в кудри лилии он вплел,
Украсил розами чело,
В свои сады меня повел,
Где столько тайных нег цвело.

Восторг мой Феб воспламенил
И, упоенный, стал я петь...
А он меж тем меня пленил,
Раскинув шелковую сеть.

Мой князь со мной играет зло.
Когда пою я перед ним,
Он расправляет мне крыло
И рабством тешится моим.

КОРОЛЬ ГВИН

Внемлите песне, короли!
Когда норвежец Гвин
Народов северной земли
Был грозный властелин,

В его владеньях нищету
Обкрадывала знать.
Овцу последнюю - и ту
Старалась отобрать.

"Не кормит нищая земля
Больных детей и жен.
Долой тирана-короля.
Пускай покинет трон!"

Проснулся Гордред между скал,
Тирана лютый враг,
И над землей затрепетал
Его мятежный стяг.

За ним идут сыны войны
Лавиною сплошной,
Как львы, сильны и голодны,
На промысел ночной.

Через холмы их путь лежит,
Их клич несется ввысь.
Оружья лязг и дробь копыт
В единый гул слились.

Идет толпа детей и жен
Из сел и деревень,
И яростью звучит их стон
В железный зимний день.

Звучит их стон, как волчий вой.
В ответ гудит земля.
Народ идет за головой
Тирана-короля.

От башни к башне мчится весть
По всей большой стране:
"Твоих противников не счесть.
Готовься, Гвин, к войне!"

Норвежец щит подъемлет свой
И витязей зовет,
Подобных туче грозовой,
В которой гром живет.

Как плиты, что стоймя стоят
На кладбище немом,
Стоит бойцов безмолвный ряд
Пред грозным королем.

Они стоят пред королем,
Недвижны, как гранит,
Но вот один взмахнул копьем,
И сталь о сталь звенит.

Оставил земледелец плуг,
Рабочий - молоток,
Сменил свирель свою пастух
На боевой рожок.

Король войска свои ведет,
Как грозный призрак тьмы,
Как ночь, которая несет
Дыхание чумы.

И колесницы и войска
Идут за королем,
Как грозовые облака,
Скрывающие гром.

- Остановитесь! - молвил Гвин
И указал вперед. -
Смотрите, Гордред-исполин
Навстречу нам идет!

Стоят два войска, как весы,
Послушные судьбе.
Король, последние часы
Отпущены тебе.

Настало время - и сошлись
Заклятых два врага,
И конница взметает ввысь
Сыпучие снега.

Вся содрогается земля
От грохота шагов.
Людская кровь поит поля -
И нет ей берегов.

Летают голод и нужда
Над грудой мертвых тел.
Как много горя и труда
Для тех, кто уцелел!

Король полки бросает в бой.
Сверкают их мечи
Лучом кометы огневой,
Блуждающей в ночи.

Живые падают во прах,
Как под серпом жнецов.
Другие бьются на костях
Бессчетных мертвецов.

Вот конь под всадником убит.
И падают, звеня,
Конь на коня, и шит на щит,
И на броню броня.

Устал кровавый бог войны.
Он сам от крови пьян.
Смердящий пар с полей страны
Восходит, как туман.

О, что ответят короли,
Представ на Страшный суд,
За души тех, что из земли
О мести вопиют!

Не две хвостатые звезды
Столкнулись меж собой,
Рассыпав звезды, как плоды
Из чаши голубой.

То Гордред, горный исполин,
Шагая по телам,
Настиг врага - и рухнул Гвин,
Разрублен пополам.

Исчезло воинство его.
Кто мог, живым ушел.
А кто остался, на того
Косматый сел орел.

А реки кровь и снег с полей
Умчали в океан,
Чтобы оплакал сыновей
Бурливый великан.

ИГРА В ЖМУРКИ

Только снег разоденет Сусанну в меха
И повиснет алмаз на носу пастуха,
Дорога мне скамья пред большим очагом
Да огнем озаренные стены кругом.

Горою уголь громоздите,
А поперек бревно кладите.
И табуретки ставьте в круг
Для наших парней и подруг.

В бочонке эль темней ореха.
Любовный шепот. Взрывы смеха,
Когда ж наскучит болтовня,
Затеем игры у огня.

Девчонки шустрые ребят
Кольнуть булавкой норовят.
Но не в долгу у них ребята -
Грозит проказницам расплата.

Вот Роджер бровью подмигнул
И утащил у Долли стул.
И вот, не ждавшая подвоха,
Поцеловала пол дуреха!
Потом оправила наряд,
На Джона бросив томный взгляд.

Джон посочувствовал девчурке.
Меж тем играть решили в жмурки
И стали быстро убирать
Все, что мешало им играть.

Платок сложила Мэг два раза
И завязала оба глаза
Косому Виллу для того,
Чтоб он не видел ничего.

Чуть не схватил он Мэг за платье,
А Мэг, смеясь, к нему в объятья
Толкнула Роджера, но Вилл
Из рук добычу упустил.

Девчонки дразнят ротозея:
"Лови меня! Лови скорее!"
И вот, измаявшись вконец,
Бедняжку Кэт настиг слепец.
Он по пятам бежал вдогонку
И в уголок загнал девчонку.

- Попалась, Кэтти? Твой черед
Ловить того, кто попадет!
Смотри, вот Роджер, Роджер близко!.. -
И Кэтти быстро, словно киска,
В погоню кинулась за ним.
(Ему подставил ножку Джим.)

Надев платок, он против правил
Глаза свободными оставил.
И, глядя сквозь прозрачный шелк,
Напал на Джима он, как волк,
Но Джим ему не дался в руки
И с ног свалил малютку Сьюки.
Так не доводит до добра
Людей бесчестная игра!..

Но тут раздался дружный крик:
"Он видит, видит!" - крикнул Дик.
"Ай да слепец!" - кричат ребята.
Не спорит Роджер виноватый.

И вот, как требует, устав,
На Роджера наложен штраф:
Суровый суд заставил плута
Перевернуться трижды круто.
И, отпустив ему грехи,
Вертушка Крт прочла стихи,
Чтобы игру начать сначала.
"Лови!" - вертушка закричала.

Слепец помчался напрямик,
Но он не знал, что хитрый Дик
Коварно ждет его в засаде -
На четвереньках - шутки ради.

Он так и грохнулся... Увы!
Все наши планы таковы.
Не знает тот, кто счастье ловит,
Какой сюрприз судьба готовит...

Едва в себя слепец пришел
И видит: кровью залит пол.
Лицо ощупал он рукою -
Кровь из ноздрей бежит рекою.
Ему раскаявшийся Дик
Расстегивает воротник,
А Сэм несет воды холодной.
Но все старанья их бесплодны.
Кровь так и льет, как дождь из
Пока не приложили ключ
К затылку раненого. (С детства
Нам всем знакомо это средство!)

Вот что случается порой,
Когда плутуют за игрой.
Создать для плутовства препоны
Должны разумные законы.
Ну, например, такой закон
Быть должен строго соблюден:
Пусть люди, что других обманут
На место потерпевших станут.

Давным-давно - в те времена,
Когда людские племена
На воле жили, - нашим дедам
Был ни один закон неведом.
Так продолжалось до тех пор,
Покуда не возник раздор,
И ложь, и прочие пороки, -
Стал людям тесен мир широкий.
Тогда сказать пришла пора:
- Пусть будет честная игра!

ИЗ КНИГ "ПЕСНИ НЕВИННОСТИ" И "ПЕСНИ ОПЫТА"

Из "Песен невинности"

ВСТУПЛЕНИЕ

Дул я в звонкую свирель.
Вдруг на тучке в вышине
Я увидел колыбель,
И дитя сказало мне:

- Милый путник, не спеши.
Можешь песню мне сыграть? -
Я сыграл от всей души,
А потом сыграл опять.

- Кинь счастливый свой тростник.
Ту же песню сам пропой! -
Молвил мальчик и поник
Белокурой головой.

- Запиши для всех, певец,
То, что пел ты для меня! -
Крикнул мальчик, наконец,
И растаял в блеске дня.

Я перо из тростника
В то же утро смастерил,
Взял воды из родника
И землею замутил.

И, раскрыв свою тетрадь,
Сел писать я для того,
Чтобы детям передать
Радость сердца моего!

ПАСТУХ

Как завиден удел твой, пастух.
Ты встаешь, когда солнце встает,
Гонишь кроткое стадо на луг,
И свирель твоя славу поет.

Зов ягнят, матерей их ответ
Летним утром ласкают твой слух.
Стадо знает: опасности нет,
Ибо с ним его чуткий пастух.

СМЕЮЩЕЕСЯ ЭХО

Солнце взошло,
И в мире светло.
Чист небосвод.
Звон с вышины
Славит приход
Новой весны.
В чаще лесной
Радостный гам
Вторит весной
Колоколам.
А мы, детвора,
Чуть свет на ногах.
Играем с утра
На вешних лугах,
И вторит нам эхо
Раскатами смеха.

Вот дедушка Джон.
Смеется и он.
Сидит он под дубом
Со старым народом,
Таким же беззубым
И седобородым.

Натешившись нашей
Веселой игрой,
Седые папаши
Бормочут порой:

- Кажись, не вчера ли
На этом лугу
Мы тоже играли,
Смеясь на бегу,
И взрывами смеха
Нам вторило эхо!

А после заката
Пора по домам.
Теснятся ребята
Вокруг своих мам.
Так в сумерках вешних
Скворчата в скворешнях,
Готовясь ко сну,
Хранят тишину.

Ни крика, ни смеха
Впотьмах на лугу.
Устало и эхо.
Молчит, ни гу-гу.

АГНЕЦ

Агнец, агнец белый!
Как ты, агнец, сделан?
Кто пастись тебя привел
В наш зеленый вешний дол,
Дал тебе волнистый пух,
Голосок, что нежит слух?
Кто он, агнец милый?
Кто он, агнец милый?

Слушай, агнец кроткий,
Мой рассказ короткий.
Был, как ты, он слаб и мал.
Он себя ягненком звал.
Ты - ягненок, я - дитя.
Он такой, как ты и я.
Агнец, агнец милый,
Бог тебя помилуй!

ЧЕРНЫЙ МАЛЬЧИК

Мне жизнь в пустыне мать моя дала,
И черен я - одна душа бела.
Английский мальчик светел, словно день,
А я черней, чем темной ночи тень.

Учила, мать под деревом меня
И, прерывая ласками урок,
В сиянье раннем пламенного дня
Мне говорила, глядя на восток.

- Взгляни на Солнце, - там господь живет,
Он озаряет мир своим огнем.
Траве, зверям и людям он дает
Блаженство утром и отраду днем.

Мы посланы сюда, чтоб глаз привык
К лучам любви, к сиянию небес.
И это тельце, этот черный лик -
Ведь только тучка иль тенистый лес.

Когда глазам не страшен будет день,
Растает тучка. Скажет он: "Пора!
Покиньте, дети, лиственную сень,
Резвитесь здесь, у моего шатра!"

Так говорила часто мать моя.
Английский мальчик, слушай: если ты
Из белой тучки выпорхнешь, а я
Освобожусь от этой черноты, -

Я заслоню тебя от зноя дня
И буду гладить золотую прядь,
Когда, головку светлую клоня,
В тени шатра ты будешь отдыхать.

МАЛЕНЬКИЙ ТРУБОЧИСТ

Был я крошкой, когда умерла моя мать.
И отец меня продал, едва лепетать
Стал мой детский язык. Я невзгоды терплю,
Ваши трубы я чищу, и в саже я сплю.

Стригли давеча кудри у нас новичку,
Белокурую живо обстригли башку.
Я сказал ему: - Полно! Не трать своих слез.
Сажа, братец, не любит курчавых волос!

Том забылся, утих и, уйдя на покой,
В ту же самую ночь сон увидел такой:
Будто мы, трубочисты - Дик, Чарли и Джим, -
В черных гробиках тесных, свернувшись, лежим.

Но явился к нам ангел, - рассказывал Том, -
Наши гробики отпер блестящим ключом,
И стремглав по лугам мы помчались к реке,
Смыли сажу и грелись в горячем песке.

Нагишом, налегке, без тяжелых мешков,
Мы взобрались, смеясь, на гряду облаков.
И смеющийся ангел сказал ему: "Том,
Будь хорошим - и бог тебе будет отцом!"

В это утро мы шли на работу впотьмах,
Каждый с черным мешком и метлою в руках.
Утро было холодным, но Том не продрог.
Тот, кто честен и прям, не боится тревог.

ЗАБЛУДИВШИЙСЯ МАЛЬЧИК

"Где ты, отец мой? Тебя я не вижу,
Трудно быстрей мне идти.
Да говори же со мной, говори же,
Или собьюсь я с пути!"

Долго он звал, но отец был далеко.
Сумрак был страшен и пуст.
Ноги тонули в тине глубокой,
Пар вылетал из уст.

МАЛЬЧИК НАЙДЕННЫЙ

Маленький мальчик, устало бредущий
Вслед за болотным огнем,
Звать перестал. Но отец вездесущий
Был неотлучно при нем.

Мальчика взял он и краткой дорогой,
В сумраке ярко светя,
Вывел туда, где с тоской и тревогой
Мать ожидала дитя.

СМЕЮЩАЯСЯ ПЕСНЯ

В час, когда листва шелестит, смеясь,
И смеется ключ, меж камней змеясь,
И смеемся, даль взбудоражив, мы,
И со смехом шлют нам ответ холмы,

И смеется рожь и хмельной ячмень,
И кузнечик рад хохотать весь день,
И вдали звенит, словно гомон птиц,
"Ха-ха-ха! Ха-ха!" - звонкий смех девиц,

А в тени ветвей стол накрыт для всех,
И, смеясь, трещит меж зубов орех, -
В этот час приди, не боясь греха,
Посмеяться всласть: "Хо-хо-хо! Ха-ха!"

ИЗ "КОЛЫБЕЛЬНОЙ ПЕСНИ"

Сон, сон,
Полог свой
Свей над детской головой.
Пусть нам снится звонкий ключ,
Тихий, тонкий лунный луч.

Легким трепетом бровей
Из пушинок венчик свей.
Обступи, счастливый сон,
Колыбель со всех сторон.

Сон, сон,
В эту ночь
Улетать не думай прочь.
Материнский нежный смех,
Будь нам лучшей из утех.

Тихий вздох и томный стон,
Не тревожьте детский сон.
Пусть улыбок легкий рой
Сторожит ночной покой.

Спи, дитя, спокойным сном.
Целый мир уснул кругом,
Тихо дышит в тишине,
Улыбается во сне...

СВЯТОЙ ЧЕТВЕРГ

По городу проходят ребята по два в ряд,
В зеленый, красный, голубой одетые наряд.
Седые дядьки впереди. Толпа течет под своды
Святого Павла, в гулкий храм, шумя, как Темзы воды.

Какое множество детей - твоих цветов, столица.
Они сидят над рядом ряд, и светятся их лица.
Растет в соборе смутный шум, невинный гул ягнят.
Ладони сложены у всех, и голоса звенят.

Как буря, пенье их летит вверх из пределов тесных,
Гремит, как гармоничный гром среди высот небесных.
Внизу их пастыри сидят, заступники сирот.
Лелейте жалость - и от вас ваш ангел не уйдет.

НОЧЬ

Заходит солнце, и звезда
Сияет в вышине.
Не слышно песен из гнезда.
Пора уснуть и мне.
Луна цветком чудесным
В своем саду небесном
Глядит на мир, одетый в тьму,
И улыбается ему.

Прощайте, рощи и поля,
Невинных стад приют.
Сейчас, травы не шевеля,
Там ангелы идут
И льют благословенье
На каждое растенье,
На почку, спящую пока,
И чашу каждого цветка.

Они хранят покой гнезда,
Где спят птенцы весной,
И охраняют от вреда
Зверей в глуши лесной.
И если по дороге
Услышат шум тревоги,
Печальный вздох иль тяжкий стон,
Они несут страдальцам сон.

А если волк иль мощный лев
Встречается в пути,
Они спешат унять их гнев
Иль жертву их спасти.
Но если зверь к мольбам их глух,
Невинной жертвы кроткий дух
Уносят ангелы с собой
В другое время, в мир другой.

И там из красных львиных глаз
Прольются капли слез,
И будет охранять он вас,
Стада овец и коз,
И скажет: "Гнев - любовью,
А немощи - здоровьем
Рассеяны, как тень,
В бессмертный этот день.

Теперь, ягненок, я могу
С тобою рядом лечь,
Пастись с тобою на лугу
И твой покой беречь.
Живой водой омылся я,
И грива пышная моя,
Что всем живым внушала страх,
Сияет золотом в лучах".

ВЕСНА

Чу, свирель!
Смолкла трель...
Соловей -
Меж ветвей.
Жаворонок в небе.
Всюду птичий щебет.
Весело, весело
Встречаем мы весну!

Рады все на свете.
Радуются дети.
Петух - на насесте.
С ним поем мы вместе.
Весело, весело
Встречаем мы весну!

Милый мой ягненок,
Голосок твой тонок.
Ты ко мне, дружок, прильни,
Язычком меня лизни.
Дай погладить, потрепать
Шерстки шелковую прядь.
Дай-ка поцелую
Мордочку смешную.
Весело, весело
Встречаем мы весну!

ВЕЧЕРНЯЯ ПЕСНЯ

Отголоски игры долетают с горы,
Оглашают темнеющий луг.
После трудного дня нет забот у меня.
В сердце тихо, и тихо вокруг.

- Дети, дети, домой! Гаснет день за горой,
Выступает ночная роса.
Погуляли - и спать. Завтра выйдем опять,
Только луч озарит небеса.

- Нет, о нет, не сейчас! Светлый день не угас.
И привольно и весело нам.
Все равно не уснем - птицы реют кругом,
И блуждают стада по холмам.

- Хорошо, подождем, но с последним лучом
На покой удалимся и мы. -
Снова топот и гам по лесам, по лугам,
А вдали отвечают холмы.

ДИТЯ-РАДОСТЬ

- Мне только два дня.
Нет у меня
Пока еще имени.

- Как же тебя назову?
- Радуюсь я, что живу.
Радостью - так и зови меня!

Радость "моя -
Двух только дней, -
Радость дана мне судьбою.

Глядя на радость мою,
Я пою:
Радость да будет с тобою!

СОН

Сон узор сплетает свой
У меня над головой.
Вижу: в травах меж сетей
Заблудился муравей.

Грустен, робок, одинок,
Обхватил он стебелек.
И, тревожась и скорбя,
Говорил он про себя:

- Мураши мои одни.
Дома ждут меня они.
Поглядят во мрак ночной
И в слезах бегут домой!

Пожалел я бедняка.
Вдруг увидел светляка.
- Чей, - спросил он, - тяжкий стон
Нарушает летний сон?

Выслан я с огнем вперед.
Жук за мной летит в обход.
Следуй до дому за ним -
Будешь цел и невредим!

О СКОРБИ БЛИЖНЕГО

Разве ближних вам не жаль,
Если их гнетет печаль?
Зная ближнего мученья,
Кто не ищет облегченья?

Можно ль, видя слез ручьи,
Не прибавить к ним свои?
И кого из вас не тронет,
Если сын ваш тяжко стонет?

И какая может мать
Вместе с крошкой не страдать?
Нет, нет, никогда,
Ни за что и никогда!

Как же тот, кто всем отец,
Видит скорбь твою, птенец?
Как всевидящий и чуткий
Может слышать стон малютки

И не быть вблизи гнезда,
Где тревога и нужда,
И не быть у той кроватки,
Где ребенок в лихорадке?

Не сидеть с ним день и ночь,
Не давая изнемочь?
Нет, нет, никогда,
Ни за что и никогда!

Из "Песен опыта"

СВЯТОЙ ЧЕТВЕРГ

Чем этот день весенний свят,
Когда цветущая страна
Худых, оборванных ребят,
Живущих впроголодь, полна?

Что это - песня или стон
Несется к небу, трепеща?
Голодный плач со всех сторон.
О, как страна моя нища!

Видно, сутки напролет
Здесь царит ночная тьма,
Никогда не тает лед,
Не кончается зима.

Где сияет солнца свет,
Где роса поит цветы, -
Там детей голодных нет,
Нет угрюмой нищеты.

ЗАБЛУДИВШАЯСЯ ДЕВОЧКА

В будущем далеком
Вижу зорким оком,
Как от сна воспрянет
Вся земля - и станет
Кротко звать творца,
Как дитя - отца...
И бесплодный край
Расцветет, как рай!

В дебрях южной стороны,
В царстве ласковой весны
Крошка-девочка брела.
Утомилась и легла.

Ей седьмая шла весна.
Птичек слушая, она
Увлеклась и невзначай
Забрела в пустынный край.

"Сладкий сон, слети ко мне
В этой дикой стороне.
Ждет отец мой, плачет мать.
Как могу я мирно спать?

Баю-баюшки, баю...
Я одна в чужом краю.
Разве может дочка спать,
Если дома плачет мать?

Коль у мамы ноет грудь,
Мне здесь тоже не уснуть.
Если ж дома спит она,
Дочка плакать не должна...

Ты не хмурься, мрак ночной!
Полночь, сжалься надо мной:
Подыми свою луну,
Лишь ресницы я сомкну!"

Сон тревогу превозмог.
Звери вышли из берлог
И увидели во мгле -
Спит младенец на земле.

Подошел к ней властный лев
И, малютку оглядев,
Тяжко прыгать стал кругом
По земле, объятой сном.

К детке тигры подошли,
Барсы игры завели...
И на землю, присмирев,
Опустился старый лев.

Он из пламенных очей
Светлых слез струил ручей,
И, склонив златую прядь,
Стал он спящую лизать.

Львица, матери нежней,
Расстегнула платье ей,
И в пещеру - в тихий дом -
Львы снесли ее вдвоем.

МАЛЕНЬКИЙ ТРУБОЧИСТ

Черный маленький мальчик на белом снегу.
"Чистить трубы кому?" - он кричит на бегу.
- Где отец твой и мать? - я спросил малыша.
- Оба в церкви, - сказал он, на пальцы дыша.

Оттого, что любил я играть на лугу,
А зимою валяться в пушистом снегу,
Был я в черное платье, как в саван, одет
И пошел в трубочисты с младенческих лет.

Слышат мать и отец, что я песни пою,
И не знают, что жизнь загубили мою.
Славят бога они и попа с королем -
Тех, что рай создают на страданье моем.

МУХА

Бедняжка-муха,
Твой летний рай
Смахнул рукою
Я невзначай.

Я - тоже муха:
Мой краток век.
А чем ты, муха,
Не человек?

Вот я играю,
Пою, пока
Меня слепая
Сметет рука.

Коль в мысли сила,
И жизнь, и свет,
И там могила,
Где мысли нет, -

Так пусть умру я
Или живу, -
Счастливой мухой
Себя зову.

ТИГР

Тигр, о тигр, светло горящий
В глубине полночной чащи,
Кем задуман огневой
Соразмерный образ твой?

В небесах или глубинах
Тлел огонь очей звериных?
Где таился он века?
Чья нашла его рука?

Что за мастер, полный силы,
Свил твои тугие жилы
И почувствовал меж рук
Сердца первый тяжкий стук?

Что за горн пред ним пылал?
Что за млат тебя ковал?
Кто впервые сжал клещами
Гневный мозг, метавший пламя?

А когда весь купол звездный
Оросился влагой слезной, -
Улыбнулся ль, наконец,
Делу рук своих творец?

Неужели та же сила,
Та же мощная ладонь
И ягненка сотворила,
И тебя, ночной огонь?

Тигр, о тигр, светло горящий
В глубине полночной чащи!
Чьей бессмертною рукой
Создан грозный образ твой?

x x x

Есть шип у розы для врага,
А у барашка есть рога.
Но чистая лилия так безоружна,
И, кроме любви, ничего ей не нужно.

МАЛЕНЬКИЙ БРОДЯЖКА

Ах, маменька, в церкви и холод и мрак.
Куда веселей придорожный кабак.
К тому же ты знаешь повадку мою -
Такому бродяжке не место в раю.

Вот ежели в церкви дадут нам винца
Да пламенем жарким согреют сердца,
Я буду молиться весь день и всю ночь.
Никто нас из церкви не выгонит прочь.

И станет наш пастырь служить веселей.
Мы счастливы будем, как птицы полей.
И строгая тетка, что в церкви весь век,
Не станет пороть малолетних калек.

И бог будет счастлив, как добрый отец,
Увидев довольных детей наконец.
Наверно, простит он бочонок и черта
И дьяволу выдаст камзол и ботфорты.

ЛОНДОН

Но вольным улицам брожу,
У вольной издавна реки.
На всех я лицах нахожу
Печать бессилья и тоски.

Мужская брань и женский стон
И плач испуганных детей
В моих ушах звучат, как звон
Законом созданных цепей.

Здесь трубочистов юных крики
Пугают сумрачный собор,
И кровь солдата-горемыки
Течет на королевский двор.

А от проклятий и угроз
Девчонки в закоулках мрачных
Чернеют капли детских слез
И катафалки новобрачных.

ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ АБСТРАКЦИЯ

Была бы жалость на земле едва ли,
Не доводи мы ближних до сумы.
И милосердья люди бы не знали,
Будь и другие счастливы, как мы.

Покой и мир хранит взаимный страх.
И себялюбье властвует на свете.
И вот жестокость, скрытая впотьмах,
На перекрестках расставляет сети.

Святого страха якобы полна,
Слезами грудь земли поит она.
И скоро под ее зловещей сенью
Ростки пускает кроткое смиренье.

Его покров зеленый распростер
Над всей землей мистический шатер.
И тайный червь, мертвящий все живое,
Питается таинственной листвою.

Оно приносит людям каждый год
Обмана сочный и румяный плод.
И в гуще листьев, темной и тлетворной,
Невидимо гнездится ворон черный.

Все наши боги неба и земли
Искали это дерево от века.
Но отыскать доныне не могли:
Оно растет в мозгу у человека.

Синтия Уорд ТАНЦЫ С ЭЛЬФАМИ

25 Jul 08 20:44:01 GMT

ТАНЦЫ С ЭЛЬФАМИ

Синтия Уорд

перевод Далитириена

– Эльфы! – воскликнул Рузо-Кузнец,* – О Дивный Народ, внемлите моей мольбе! Я оставил семью, бросил своё ремесло; я покинул мир людей! Я желаю примкнуть к вам!
Дивный Народ – величайшие, изначальные, мудрейшие существа в подлунном мире. Они живут в мире друг с другом, в согласии с духами, и в гармонии с природой. Там, где они обитают, лес круглый год остаётся зелёным, на деревьях распускаются цветы со сладким ароматом и зреют сладкие плоды. Когда они охотятся, животные сами идут к ним. Иногда, как было известно Рузо, они похищают человеческих детей. Он не понимал, почему родители так переживают по этому поводу, ведь эльфы предоставляли детям неоценимый дар.
Рузо-Кузнец ждал, но на его зов не пришло никакого ответа из окружавшего его леса. Наконец он медленно склонился, будто угнетаемый тяжестью мрака, царившего вокруг маленького костра. Три дня и три ночи он ждал один в лесу, питаясь орехами и ягодами. Он не взял никакой еды в лес, и хотя он был кузнецом, не взял с собой ничего железного.
– Ну почему меня не воспитал Дивный Народ? – спрашивал Рузо у ночи. Он опустил голову. – Боги, – воззвал он, – исполните моё желание: присоединиться к первым и величайшим вашим творениям.
Когда он поднял голову, то обнаружил, что вокруг костра неподвижно стояли семеро эльфов. Женщины его города говорили, что он «красив как эльф», но в присутствии эльфов он вдруг почувствовал себя уродливым и нескладным, как горбун.
Самый высокий из эльфов заговорил на Древнем Наречии, и его чистый голос струился, словно ручей.
– Мы слышали твои крики на протяжении последних трёх ночей. Зачем ты тревожишь нас?
– Я звал вас, потому что хочу присоединиться к вам, – Рузо услышал свой собственный голос, скрипящий, как старый стул, но заставил себя продолжать. – Я покинул людской мир в стремлении к своей мечте. Вы столь мудры и прекрасны, что я бы всё отдал, только чтобы быть одним из вас.
Эльфы переглянулись и улыбнулись друг другу, и в улыбках мелькнули зубы – много белее, чем у любого из людей.
Самый высокий эльф снова повернулся к Рузо.
– Если ты хочешь, человек, ты можешь стать одним из тех, кто пришёл к эльфам.
– Вы знаете, что я хочу этого.
– Я известен как Разящий Орёл, – сказал высокий эльф. – Погаси огонь, человек, и следуй за нами.
Рузо опорожнил свой мех, чтобы залить маленький костёр. Он моргал в непроглядной тьме ночи.

На рассвете эльфы вывели человека из лесу на прогалину, заросшую шиповником, земляникой, маками, маргаритками и множеством других цветов, незнакомых Рузо. Посреди поляны росла роща из дубов и плодовых деревьев. Яблони, груши и вишни клонились под тяжестью фруктов. Эльфы жили высоко среди дубовых ветвей, в хижинах, сплетённых из веток и травы. Меж эльфов, приветствовавших его, Рузо увидел нескольких детей, таких же прекрасных, молчаливых и исполненных достоинства, как взрослые. Он не встретил человеческих детей – если здесь и были приёмыши, то они полностью переменились.
Дивный Народ приготовил приветственный пир. Одни нагромоздили дров в центре рощи, другие наполнили корзины фруктами и ягодами. Разящий Орёл повёл Рузо из рощи в глубь древнего леса. Он приказал Рузо стоять тихо в тени разлапистой сосны; затем он вытащил нож. Сердце Рузо заколотилось, но Разящий Орёл повернулся в другую сторону.
Эльф занял место в нескольких ярдах от Рузо. Он стоял недвижно, его белая кожа и туника из оленьей кожи цвета свежего масла оттенялись коричневыми и жёлтыми красками ствола дерева и палой листвы.
Вскоре появился благородный олень, крупный самец, увенчанный ветвистыми рогами. С поднятой головой, уверенно ступая, олень подошёл к эльфу и вытянул стройную шею. Разящий Орёл приставил каменный нож к шее оленя и рассёк плотную шкуру. Когда фонтаном брызнула кровь, Рузо стало нехорошо, несмотря на то, что он сам не раз браконъерствовал, охотясь на оленей. Он напомнил себе, что зверь пришёл к Разящему Орлу в соответствии с гармонией природы.
На пиру Рузо-Кузнец поел лучше, чем когда-либо в жизни. Оленина была вкусной, не жёсткой, нежной, как телятина. По мере продолжения праздника группа эльфов запела странные дикие песни под заводной ритм барабанов, сделанных из брёвен; смысл песен для Рузо был неясен. Когда остальные эльфы встали и стали кольцом вокруг костра, Рузо понял, что сейчас он увидит легендарный танец эльфов. Он не мог поверить своей удаче; он вовсе не ожидал, что его пригласят присоединиться.
Он качал головой в ответ на их манящие жесты, пока Разящий Орёл не вышел из танца, схватил его за руку и потащил к костру.
– Человек, видишь ли ты узор?
Рузо покачал головой. Узор танца был слишком сложным и барабаны слишком быстро отбивали ритм. Но вот ритм барабанов замедлился, танцоры поощрительно кричали и двигались медленно, так, чтобы он мог научиться движениям. Разящий Орёл затащил его в танец, и барабаны снова ускорили темп, и Рузо обнаружил, что танцует древний танец эльфов.

Утром Рузо чувствовал себя так же хорошо, как и прошлой ночью; он позавтракал фруктами, ветчиной из мяса вепря и хлебом с мёдом. Он лёг, прислонившись к дереву, сложил руки на наполненном животе и пребывал в дремоте, не чувствуя проходящего времени.
Разящий Орёл подошёл к нему и сунул ему в руки сушёный гриб.
– Я не голоден, – извиняясь, ответил Рузо.
– Съешь этот гриб, если хочешь видеть мир так, как видим его мы, – сказал Разящий Орёл. – Ешь, и познаешь гармонию мира.
Рузо рассмотрел гриб: длинная грязно-белая ножка с маленькой коричневой шляпкой. Как мог этот ссохшийся кусок дать ему мудрость эльфов?
У него свело желудок. Он быстро положил гриб в рот и начал жевать. Ножка трещала на зубах, будто старая палка. По мере того, как он жевал гриб, слюна размягчила его, но мерзкий вкус вызвал сухость во рту. Рузо с трудом сглотнул. Он не представлял, как он может обрести знание, действуя таким образом, и попытка вообразить это вызвала спазм желудка. Он постарался успокоиться и некоторое время лежал неподвижно.
Вскоре он обнаружил, что деревья рощи составляют собой узор. Узор включал в себя все видимые деревья, а также те, которые не были ему видны. Он постиг этот узор леса: гармонию сосуществования деревьев и зверей, и птиц, что летали над ними, и червей, что копошились внизу. Он постиг необходимость того, что олени едят траву, а волки едят оленей. Он повернулся, чтобы разглядеть дуб, к которому прислонялся, и провёл взглядом вдоль борозд в коре дуба, следуя за узором. Всё было частью этого узора. Рузо-Кузнец прижался щекой к грубой коре, раскинул руки так широко, как только мог, и обнял дерево.
Когда в рощу спустился вечер, эльфы зажгли костёр. Человек глядел в огонь, следил, как языки пламени пляшут и сплетаются, их танец был столь же прекрасен и полон глубокого смысла, как танец эльфов – или узор мира.
Рузо обнаружил, что Разящий Орёл стоит подле него, и другие эльфы тоже стоят рядом. Разящий Орёл мягко положил руку на плечо Рузо.
– Человек, видишь ли ты узор мира?
– Да, медленно ответил Рузо.
Разящий Орёл спросил:
– Готов ли ты стать тем, кто пришёл к эльфам?
Рузо мечтательно улыбнулся и ответил:
– Я готов.
И эльфы зажарили* его и съели.

________________________________________________________________________________

Рузо-Кузнец – в оригинале «Рузо-Наковальня» (Rooso the Anvil)
В оригинале эльфы «приготовили» его, способ кулинарной обработки не уточняется. Но для лёгкости выражения, и учитывая, что эльфы готовили еду на костре, в переводе – «зажарили».

Признаться, я не совсем доволен переводом, по-моему, "Дрозды..." получились лучше. Но над ними я и сидел дольше... Мне не хотелось слишком своевольничать; то ли у автора действительно не очень хороший язык, - на мой взгляд какой-то безжизненный, - то ли сказывается моё незнание оттенков речи. :) Ну, что вышло, то вышло....

No subject

22 Jun 08 19:43:36 GMT

Из РПФ-ов и извратов)))

Венди и Тирен

"И демон сделал странный жест перед лицом Далитириена; но тот прищурился, отпрянул, и за его спиной взвились крылья – четыре громадных чёрных крыла. Вендаваль заговорил, тихо и мелодично, и пальцы его руки плели в воздухе линии заклятия – но на крыльях Тирена заиграла радужная кайма, и порыв ветра разорвал паутину линий Вендаваля. Тот отступил.
– Даже так. Это уже интересно. Ветер – моя стихия! Значит, боремся?
Далитириен не ответил; он медленно поднимал руку, и демон почувствовал, как поднимается неведомая и грозная сила, следуя за пальцами desencarnado. Он перестроился, чтобы стать гибче, его облик стал менее чётким; он просканировал линии энергии и понял, что desencarnado вызывает один из Знаков.
«Этого нельзя допустить», - и он крикнул:
– Я требую комментатора!
К ним с мрачным видом подошла Индри, закатала левый рукав и резанула ножом по тыльной стороне руки. Капли крови упали в пыль.
– Далитириен, ты не можешь бороться с демоном, если тот не желает тебе зла. Ограничение профиля со-личности.
От крыльев рванулся холодный вихрь; Вендаваль изогнулся и на миг изменил облик, чтобы уклониться; волосы Индри взвились и опустились, кровь по-прежнему капала в пыль.
– Вендаваль, desencarnado вправе применять любые меры против посягательства на его главные ценности.
– Я не посягаю, – отвечал Вендаваль, выстраивая заклятие заново и отклоняя удары ветра и молний, режущие лучи света, что стремились его разрушить, – ни на его жизнь, ни на здоровье, ни на его близких.
– desencarnado не интересует его жизнь и здоровье, - Индри говорила механически, глядя в землю; казалось, её не касается происходящее вокруг, она не пыталась уклониться от борьбы сил – но эти силы сами обходили её. – Ты посягаешь на его свободу.
Вендаваль остановился, и очередная вспышка разорвала заклятие.
– Тогда, – твёрдо сказал демон, – я меняю формулу. "

ГЫ!!!!!

Sans contrefaçon

22 Jun 08 19:02:12 GMT

Ну, может, я тоже сподвигнусь это дописать...

итак, всё заново

Sans contrefaçon

Tout seul dans mon placard
Les yeux cernés de noir
A l´abri des regards
Je défie le hasard
Dans ce monde qui n´a ni cœur ni tête
Je n´en fais qu´à ma tête
Un mouchoir au creux du pantalon
Je suis chevalier d´Eon
/Mylene Farmer/

– И это они называют протоплазмой?! Блин, ты б ещё пластилин купил! Потом будешь говорить, мол, что за фигня получилась.
– Что тебе не нравится? Мы что, на конкурс делаем? Нормальный материал как для куклы, по-моему. Прочности хватит, внешний вид сойдёт. Что не так, подправим чистой энергией. Всё равно ведь оживлять придётся.
Скептичное хмыканье.
– Главное на перестараться. Мы куклу делаем, а не супермена. Чтобы не было проблем потом.
– Каких?
– А вот как у тебя с ангелом.
Весёлый смех.
– У меня нет никаких проблем с ангелом.
– Верно, это у него с тобой проблемы. Ну всё, начали...

...Оно медленно пробуждалось к жизни. У него уже установилось дыхание, но остальные функции тела ещё не нормализовались, и оно лежало на столе, не двигаясь, полуоткрытые глаза различали свет и смутные силуэты, что перемещались по комнате.
– Ну чего у нас получилось?
– Да ничего так буратинка, сойдёт.
– И что мы теперь с ним будем делать?
– Хороший вопрос.
Оно слушало голоса – тёплый тенор и хриплое контральто. Мужчина и женщина. Силуэты обрели чёткость – у стола, склонившись над ним, стояли двое: молодой человек в чёрном, с чёрными волосами ниже плеч, и блондинка в мини-юбке и блузке с глубоким вырезом.
– И зачем вы создали это? – новый голос, мягкий и холодный; вот вошедший подошёл к столу, чтобы рассмотреть то, что лежало на нём: тело видом и размером похожее на человеческое, но неопределённого пола. Существо было одето в свободное трико в чёрно-жёлтую клетку, туфли с длинными, загнутыми вверх носками и шляпу. Из-за такой одежды вид у существа был довольно несуразный, и клоунский грим на лице лишь усиливал это впечатление.
– От нечего делать, – пожала плечами блондинка в ответ на вопрос. Юноша приблизился ко второму мужчине, обнял его за плечи и спросил:
– Тебе нравится?
Тот вежливо высвободился и сказал с досадой:
– Перестань, пожалуйста.
Они были очень похожи, эти двое, как братья: те же чёрные волосы, тонкие черты лица и странная грация диких зверей. Второй выглядел старше, задумчивей, был чуть выше ростом, и глаза у него были тёмно-карие, а не серые, как у первого; на нём были широкие штаны цвета хаки и чёрная рубашка с расстёгнутым воротом.
– Как оно называется? – поинтересовался тот, что постарше.
– Да какая разница. Буратинка, Петрушка, Болванчик. Что угодно. Это марионетка, – беспечно отозвался юноша.
Второй глянул на тело, лежащее на столе, с презрительной жалостью.
– Pauvre poupée, – пробормотал он, провёл пальцем по ресницам существа и направился к двери. – Развлекайтесь, ребята.
Глаза марионетки широко раскрылись, она повернула голову и проводила его взглядом. Тот задержался на пороге и, не оборачиваясь, сказал:
– Только будьте осторожнее с этим созданием. Я бы на вашем месте не давал ему знать настоящие имена. – И вышел, прикрыв за собой дверь.
– А знаешь, ведь он прав. Имена – это серьёзно. Давай так и сделаем, Ве... так, пока не сделали, без имён, – сказала блондинка.
– Что сделаем?
– Поставим ему искажение. Оно будет слышать имена в изменённом виде и не будет знать настоящих.
– А как в таком случае мы будем понимать, что оно к нам обращается? – с сомнением спросил юноша.
– Без проблем; правильно сделанное искажение работает в обе стороны без потери смысла. Да и потом, на что, по-твоему, телепатия?
– Ну давай.
Юноша приложил ладонь ко лбу существа, сверху легли пальцы женщины. Болванчик ощутил головокружение, которое вскоре прошло, но что-то изменилось раз и навсегда, изменилось едва лишь возникнувшее у него восприятие мира. Ещё секунду назад он – неведомо откуда – знал, как зовут этих двоих, но теперь в голове крутились слова Винни и Лесси – глупые клички, заменившие настоящие имена демонов. Так он и будет их называть отныне. Да, эти двое – демоны... откуда он знает это? неважно... но тот, третий...
– Кто это был? – спросило существо, оно всё так же глядело в сторону двери.
– Голос будем корректировать, или так сойдёт, как ты думаешь, Лесси? – спросил юноша, не обращая внимания на слова марионетки.
– Да сойдёт, чего там. Ну вот, можно сказать, сделали! Пошли выпьем. А оно пусть в себя приходит.
– Кто это был? – повторило создание. Блондинка недоумённо глянула на него, затем ухмыльнулась.
– А-а, это. Это ангел нашего клана, чтоб его. Можешь звать его... ммм... Дайс.
– Дайс, – повторило существо.
Парочка рассмеялась чему-то, понятному лишь им, и юноша, а затем и блондинка покинули комнату. Болванчик полежал немного, затем приподнялся и сел. Попробовал слезть со стола; упал, как мешок – он ещё не умел падать. Встал. Постоял, держась за стол, сделал первый шаг. Сначала его движения были неловкими и неуверенными, он натыкался на стены и мебель, но затем шаги стали твёрже, он подошёл к двери, открыл её и вышел. Комната опустела, лишь экран монитора светился на столике в углу, и блики падали на контейнер из-под протоплазмы.

– Ну что, каково ощущать себя создателем? – Лесси одним махом выпила коктейль и заказала следующий.
– А что, должен нимб вырасти? – отозвался Винни. – Или рожки на лбу?
Демоны сидели в уличном кафе, столики располагались прямо на тротуаре. Был тёплый летний вечер неизвестного года в неопределённом месте; демоны изменили для себя реальность так, что вокруг них были узкие улочки приморского городка; чем на самом деле был этот уголок вселенной, их не интересовало в данный момент. Сейчас они желали пить коктейли летним вечером, даже если за два квартала отсюда будет ледяная пустыня и полярная ночь.
– Хотя Дайс, помнится, был не в восторге, когда я начал себя проявлять, – ухмыльнулся Винни.
– Ты и Болванчик – две большие разницы, – отрезала Лесси. – Тебя сотворили полноценным персонажем, а не куклой. Хотя ещё неизвестно, что выйдет из нашей затеи, – пробормотала она вполголоса. – Какого чёрта Дайс припёрся? Оно ему надо, что мы делаем?
– Он тебе мешает? – Винни лениво потянулся. – Что до меня, я всегда рад его видеть...
Лесси фыркнула и заказала ещё коктейль.
– Где там наша куколка шатается? – она переменила тему. Винни задумчиво прищурился.
– Бродит по коридорам. Зашёл в уборную... Слушай, как про него говорить – «зашёл» или «зашла»?
– «Зашло», – ответила Лесси, глядя на приятеля сквозь стекло стакана. – Какая разница. Оно неодушевлённое.
– То есть? Оно же может ходить, говорить?
– Заводная игрушка тоже может ходить и говорить. У него нет души. Не должно быть, – нахмурилась Лесси, – если всё сделано как задумали. Ты ему душу не давал?
Винни помотал головой.
– Я тоже нет. Значит, её и нет. Так, что оно там застряло? Пусть сюда идёт, – демон послала мысленный приказ, и марионетка, которая рассматривала своё отражение в зеркале в уборной, направилась вниз, на улицу.

Болванчик бесцельно бродил по коридорам. В его сознании выстраивались первые мысли и образы, он пытался упорядочить разрозненные знания о мире, которыми снабдили его – сознательно или нет – демоны-создатели. В коридорах были потёртые ковровые дорожки, на дверях (не на всех) были номера, кое-где вывески; Болванчик подумал, что здесь, должно быть, сдают комнаты внаём. Перед дверьми, что вели в мужской и женский туалет, он стоял в раздумье минут пять, не зная, в какую дверь ему следует входить; наконец решил, что раз он не в юбке, то логичнее зайти в мужской. К счастью, там никого не было, и он мог спокойно разглядеть своё отражение в зеркале над умывальником.
Надо сказать, собственная внешность ему не слишком понравилась. Прежде всего – костюм. Марионетка повернулась к зеркалу одним боком, другим, и уверилась, что с любого ракурса клетчатое трико смотрится по-дурацки. Шляпа была чуть лучше, но если бы выбор предоставили Болванчику, он бы ни за что не надел на себя котелок. Стетсон – куда ни шло, понятно, с соответствующей одеждой, а лучше – цилиндр... Болванчик решил переменить одежду (да и обувь тоже), как только ему представится такая возможность. Белый грим на лице, обведенные тёмными кругами глаза и ярко намазанные губы – всё это было слишком грубо нарисовано, подумал он, ведь даже клоунский грим можно сделать аккуратнее... изящнее. Единственное, к чему у него не было претензий – ярко-рыжие волосы до плеч, густые и волнистые. «Интересно, они крашеные или это естественный цвет?» Тут Болванчик вспомнил, что он – марионетка и о «естественности» говорить не приходится. Эта мысль его опечалила; но в следующую минуту его настиг приказ Лесси, он выбежал в коридор и поспешил к выходу, идя на зов, будто ведомый невидимой нитью.

Улица ошеломила его цветными огнями, шумом и движением толпы. Он перешёл на другую сторону, чуть не попав под колёса экипажа, и протолкался к столику демонов. Лесси хмуро и сосредоточенно рассматривала остатки напитка на дне бокала, Винни дружески ухмыльнулся и предложил сесть: по мановению его руки из воздуха появился стул, и Болванчик присел на краешек.
- Что ты будешь? – спросил Винни и, не дожидаясь ответа, поймал официанта и заказал напитки на троих.
Вокруг толпились люди, Болванчик подумал, что здесь, должно быть, какое-то празднество, возможно карнавал: многие одежды были причудливыми, кричаще яркими. Принесли напитки, Болванчик взял бокал с чем-то золотисто-зелёным, с лимонным запахом, выпил, слегка закружилась голова. На мгновение ему почудилось, что весь народ вокруг, вся людская масса – призраки, не более чем декорации на пустой сцене, посреди которой стоит их столик. Но нет, не все: там и сям попадались фигуры, что не расплывались, если глянуть на них скошенными глазами, и на периферии зрения эти фигуры становились сполохами разных цветов. Мелькнул горячий оранжевый, глубокий сине-зелёный, потом внимание марионетки привлекла фигура женщины в облегающем красном платье. Женщина говорила с кем-то, улыбалась и шутила, но взгляд её оставался холодным, и иногда лицо подёргивалось, будто от внезапной и сильной боли.

Замок Семи Башен

07 Apr 08 15:33:52 GMT

Игра будет открыта на форуме http://middle-earth.net.ru/
Здесь же - спойлеры.

Замок стоял на маленьком островке посреди широкой реки, на самом краю водопада. Каменный арочный мост соединял его с берегами; путники, что желали перебраться на другой берег, могли пройти по крытой галерее, не входя во внутренние помещения Замка, но многие из них решали так, что раз уж довелось побывать здесь, то почему бы не зайти?.. У Замка было семь башен, и в официальных путеводителях (да, представьте, и такие встречались в руках любопытных туристов) было сказано, что башни отделаны по цветам радуги, а в одной потрёпанной брошюре так и было написано: «Радужный замок». Но путники, внимательно сверявшие россказни брошюрок с картиной перед глазами, замечали, что жёлтая башня выцвела до кремового цвета, а синяя так потемнела, что казалась иссиня-чёрной. Впрочем, туристы обычно больше интересовались вопросом, где ближайшая закусочная и есть ли там туалет.

Но всё же... задержитесь на пути в закусочную и бросьте взгляд на стройные башни, лаковую черепицу, блестящие шпили, флюгеры и флажки. Красная башня отделана смальтой всех оттенков красного цвета от ярко-алого до глубокого тёмно-багрового, и когда свет то ли солнц, то ли лун попадает на неё, она горит и меняет цвет, будто пляшущее пламя. Рядом высится оранжевая башня; эта словно отлита из пластика, гладкая и блестящая, окна неправильной формы – не найдёшь двух похожих, и слегка закручивается по спирали. Кремово-белая башня выточена из мрамора, покрытого искусной резьбой, и кажется такой хрупкой, будто вот-вот рассыплется от неосторожного взгляда. Башня зелёная покрыта глянцевой плиткой, и чем-то похожа на красную – так же меняются оттенки, только плитка много крупнее смальты, и башня напоминает чешуйчатое тело дракона. Голубая башня словно скована льдом, сосульки свисают с карнизов, иней лежит на стенах, и на стёклах узоры. Иссиня-чёрная башня – колонна обсидиана, бывает, что и покажется в лучах заката синей, но приглядеться – ровная чёрная поверхность, без окон, наверху причудливый флюгер
И, наконец, фиолетовая башня словно обёрнута бархатом, кое-где в бархатистый материал стен вправлены маленькие серебряные фигурки, а окна здесь зеркальные.

Прохожий, одетый в простую полотняную одежду, остановился поболтать с торговцем, что продавал чай, сладости и сувениры в маленьком ларьке в крытой галерее. Косые лучи заходящего солнца проникали сквозь световые окошки в крыше, и галерею наполнял полумрак, расцвеченный красно-жёлтыми полосами пыльного цвета. В углах у колонн лежали тёмные тени, и таинственно блестели бронзовые ручки тёмных деревянных дверей под высокими арочными сводами.
- ...Ну и прибыли тоже меньше, понятно, - говорил торговец. Одной рукой он жестикулировал, в другой держал чашку с дымящимся чаем. В ларьке на маленьком столике красовался пузатый самовар. – Да вы сами гляньте, только я тут и остался в галерее. А ведь сколько народу было...
- Верно, и мимы, и музыканты, и гадалка, что пыталась мне нагадать судьбу по руке, - усмехнулся прохожий, - как же, помню. И башни раньше повеселее были... Две башни цвет поменяли, ремонт у вас, что ли?
Торговец хмыкнул и огляделся по сторонам. В галерее было пусто, маленькая молчаливая компания путников виднелась у северного входа, да тени за колоннами иногда шевелились.
- Ремонт, как же... я вам скажу по секрету, дон Транзеунтэ, вы всё равно мимо проходите, - торговец наклонился к уху прохожего и что-то зашептал.
Тени придвинулись ближе. Транзеунтэ – это был именно он, вечный бродяга всех возможных миров, - выслушал, кивая, и краем глаза наблюдал за тенями. Незаметно достал зажигалку и щёлкнул; из зажигалки рассыпался неожиданно яркий сноп искр, его сменил маленький голубоватый огонёк. Прохожий и торговец успели заметить, как метнулось за колонну что-то маленькое и лохматое, и скрылось чёрном пятне густой тени, словно прыгнуло в открывшийся проём.
Двое людей переглянулись.
- Гоблины, - констатировал прохожий.
- Они самые, - отозвался торговец.
Транзеунтэ спрятал зажигалку и протянул руку раскрытой ладонью вверх. Посреди ладони появилось маленькое пятнышко на коже, выступила кровь, и из руки его выросла роза, кроваво-красная, но здесь, в полумраке, она казалась почти чёрной.
- Перемены, - сказал Транзеунтэ; - и сюда идут путники издалека. Что-то будет меняться в замке.
- Чем дальше тем хуже, - проворчал торговец.
- Хуже ли, лучше ли, то мне неведомо. Колесо сдвинулось, и скоро здесь будет меняться многое. И это касается всех, - Транзеунтэ лукаво улыбнулся, - также и тех, кто воображает, будто колесо крутят именно они.
Последние слова он адресовал колонне справа, затем купил пару бубликов, футболку с изображением замка и направился дальше, к северному концу галереи; компания пилигримов уже скрылась вдали. Торговец вернулся в свой ларёк.
За колонной стояла невысокая изящная фигурка, длинные чёрные волосы, бледная матовая кожа, огромные глаза на кукольном личике; существо было одето в длинный чёрный сюртук священника.
Кукла посмотрела вслед Прохожему с некоторым презрением и скрылась за невысокой дверцей, отделанной золотыми узорами.

"Можешь не вспоминать" - пост на лит. дуэль

15 Apr 08 20:03:47 GMT

...я, кажется, это не выкладывал? ничего умного, но раз писал, то выложу

______________________________________________-

– Входите, – дверь мягко отъехала в сторону, и инспектор Петерс переступил порог кабинета. С неудовольствием глянул на широкий экран на стене слева: там как раз транслировали новости, опять это «Возвращение к Тёмным Векам: суд 245-го округа 11-го района LC1 применил физическое наказание к осуждённому». Доктор Коркин, низенький толстый человек в зелёном форменном костюме, нажал на кнопку, и экран погас. Петерс подозрительно покосился на доктора, но тот выражал всем своим видом доброжелательную невозмутимость.
– Пожалуйста, расскажите, что привело вас ко мне, – сказал доктор, когда они оба сели после обмена приветствиями.
Инспектор заёрзал в кресле, будто пытаясь устроиться удобнее. Ему снова показалось, что доктор издевается; но он тут же напомнил себе, что таков установленный порядок. Конечно, Коркин прекрасно осведомлён о проблеме, но правила требуют, чтобы пациент изложил её лично.
– Как вам известно... – начал Петерс, и доктор Коркин, поймав его взгляд, сочувственно наклонил голову: продолжайте, мол, – как вам известно, доктор, я выступал на стороне Управления исполнения наказаний в процессе по жалобе адвоката осуждённого Нулевича, добивавшегося замены неотбытой части наказания...

Ещё бы это не было ему известно. Доктор Коркин и сам принимал участие в разбирательстве. Он выступал экспертом-психиатром, и главным образом благодаря его показаниям адвокату удалось добиться замены психовоздействия физическим наказанием – розгами. Петерс искренне считал это дикостью и вполне разделял мнение корреспондентов, представивших процесс как победу реакционных антигуманистических настроений. Он припомнил разговор с доктором Коркиным в перерыве между заседаниями
– Я не ставлю под сомнение необходимость наказаний, – доктор говорил тихо, неторопливо, чётко выговаривая слова. – Но наказание должно быть адекватно не только проступку, но и личности преступника. Нельзя возлагать кару большую, нежели ту, что человек может вынести.
– Вот именно, доктор! Адекватно! И не только личности, но и обществу! Как долго мы шли к осознанию неприкосновенности личности, к запрету физических пыток! – инспектор не скрывал раздражения.
– Вы считаете, что пытки психические лучше? – с долей иронии спросил Коркин.
Петерс покосился в сторону адвоката, но тому не было дела до их беседы: он горячо обсуждал что-то с виртуальными собеседниками, отвернувшись к стене.
– Не забывайте, доктор, и о свободе выбора! – инспектор решил уйти в сторону от скользкой темы гуманности. – Всякий гражданин при вступлении в совершеннолетие, кроме прочего, выбирает и способы возможных наказаний! Нулевич лично проставил в своей анкете запрет физических наказаний и предпочтение психовоздействия.
Лицо доктора стало печальным.
– А вы задумывались, насколько осознан такой выбор? К сожалению, у нас бытует поверье, будто так называемые «муки совести» переносятся легче, чем тюрьма или даже общественные работы. Это напоминает мне суеверия прошлых веков, когда кое-кто считал, что притворяясь сумасшедшим, он сможет избежать тюрьмы. Эти наивные люди не понимали, что срок тюремного заключения когда-то кончается, в то время как из сумасшедшего дома шансов выбраться немного; не понимали, что прочат себе пожизненное заключение в спецбольнице плюс гарантированное душевное расстройство. И сейчас так же. Увы, обыватели недооценивают профессионалов из Управления. Если осуждённый полагает, что совесть его мучить не будет, он ошибается. Техника психологического воздействия хорошо отлажена... даже слишком хорошо. Я думаю, что и в данном случае осуждённый... не учёл качество работы психиатров Управления.
Доктор говорил так, будто не является одним из них, а ведь и он тоже промывает мозги, не без ехидства подумал Петерс. Точнее, не промывает, а заливает в них какую-то гадость; как ни называй, муки совести или ещё что, Петерс не завидовал преступникам. Взять того же Нулевича, пришибленного молодого человека с бесцветными волосами; видимо, парень и раньше не отличался обаянием, но сейчас, с остановившимся безжизненным взглядом, он вызывал лишь брезгливость и отвращение. Даже Петерс, привыкший к понурому виду осуждённых, избегал смотреть на него. Пусть официально он считается нормальным, но выглядел осуждённый премерзко, с этим не поспоришь.

Инспектор Петерс угрюмо просматривал материалы дела. Нулевич был осуждён за убийство матери в бытовой ссоре. Кроме ограничения свободы и постоянного наблюдения – совершив насильственное преступление, он считался опасным, – его осудили на психологическое воздействие. Каждый день он должен был вспоминать сцену убийства и – теоретически – раскаиваться в содеянном. Воспоминания возникали непроизвольно, ежедневно, в разное время суток, чтобы осуждённый не мог этому помешать. Психологическое воздействие предполагало постоянный медицинский контроль, чтобы преступник, чего доброго, не сошёл с ума и не был признан невменяемым. Хотя контрольные показатели Нулевича были в пределах нормы, его адвокат подал прошение о замене неотбытой части наказания, мотивируя это нестабильным психическим состоянием подзащитного.
Инспектор Петерс прекрасно понимал, зачем адвокат, г-н Шукрун, организовал этот процесс. Ему, депутату от 245-го, 378-го и 291-го округов, нужна была дополнительная реклама перед очередными выборами. Вероятно, потому же в требования были включены розги – для большей скандальности. Петерс не понимал только, почему доктор Коркин, уважаемый специалист Управления, стал на сторону пройдохи Шукруна. Может, ему заплатили? Интересно, сколько?..
– И вы считаете, что розги лучше подействуют на осуждённого, чем ваши, – Петерс подчеркнул это слово, – программы психовоздействия?
– Именно так я и считаю, – твёрдо ответил доктор; Петерс даже удивился. – Мне не хотелось бы утруждать вас повторением теории наказания, но вы, несомненно, помните, что для правильного применения наказания и для реабилитации необходимо, чтобы осуждённый чувствовал справедливость постигшей его кары. По моим наблюдениям, физическое наказание в данном случае смягчит излишние отрицательные стороны психовоздействия и даже будет иметь некоторый терапевтический эффект, и в то же время позволит соблюсти формальную необходимость отбытия наказания осуждённым. К тому же я уверен, что состояние его здоровья позволяет применить физическое наказание, чего не могу сказать о наказании психическом. Именно это я и скажу в своём заключении.

Так он и заявил, и в итоге суд вынес решение об удовлетворении прошения. Неотбытую часть наказания Нулевичу заменили ударами розог, психологическое воздействие прекратили. К большому неудовольствию Петерса, именно ему выпала неприятная обязанность официально от имени Управления объявить осуждённому о замене наказания.
– Согласно постановлению окружного суда 245-го округа 11-го района городского конгломерата LC1 от ** марта **** года №41-CR-P/CH применение психологического воздействия в виде повторяющихся воспоминаний, – Петерс поднял взгляд на лицо Нулевича и запнулся, – прекращается. Неотбытая часть наказания заменяется двадцатью ударами розог, по отбытию данной меры вы считаетесь освобождённым от дальнейшего отбывания наказания с сохранением наблюдения на протяжении трёх лет.
И, то ли в шутку, чтобы разрядить обстановку, – хотя какие шутки, – Петерс добавил: – Можете больше не вспоминать.
Шутки не вышло, обстановка не разрядилась. Осуждённого повели в медчасть – снимать эффекты психовоздействия и засвидетельствовать, что по состоянию здоровья он может перенести порку без тяжёлых последствий.

Всё это было уже известно доктору, и действительно, его вопрос был лишь формальностью, которую, однако, надо было соблюсти. И хотя на настольном экране перед доктором висело официальное направление на лечебное воздействие, инспектор был обязан лично рассказать, что его беспокоит.
– Глупости, конечно, – Петерс был несколько смущён, – но, представьте себе, не могу выбросить из головы этот дурацкий процесс. И этого Нулевича, будь он неладен. Так и стоит перед глазами. Не то чтобы я переживал из-за него, нет конечно, но невольно мысли к нему возвращаются, прямо как... – инспектор мотнул головой, – в общем, навязчивая идея, если угодно, – он криво улыбнулся. Доктор покивал сочувственно, и Петерсу показалось, что доктор Коркин сейчас думает о чём-то своём и кивает лишь машинально.

Петерс наверное удивился бы, если бы знал, что доктор Коркин представлял себе в этот момент цветок лотоса. Бутон появился из воды, и когда лепестки раскрылись, вместо инспектора Управления исполнения наказаний Коркин увидел перед собой серый винтик; по тусклому металлу змеилась еле заметная трещина. Коркин покачал головой; он вполне отдавал себе отчёт, что сам он выглядит так же. Только вот он не пойдёт к коллегам, чтобы убрать эту свою трещину. Интересно, как долго он ещё продержится в Управлении? Доктор отогнал от себя лишние мысли.

Коркин пристроил на голову Петерс шлем с проводами. Вообще-то это было излишним, технологии позволяли обходиться без устройств столь допотопного вида, но на пациентов это действовало успокаивающе.
– Такое бывает, – сказал доктор – специфика работы, увы. Я советую вам взять отпуск на неделю, к тому времени даже в новостях перестанут говорить об этом деле. А коррекцию мы сейчас проведём. Нет, память никто вам стирать не будет, просто уберём эмоциональную значимость события. Когда возвратитесь из отпуска, у вас будут другие задания, а об этом случае можете и не вспоминать. И всё придёт в норму.
Доктор подошёл к столу и нажал несколько кнопок.

Дело было хз где... - пост на лит. дуэль

02 Mar 08 16:59:32 GMT

На самом деле тема - побратимство, жанр - классическое фэнтэзи, но такой заголовок ИМХО лучше всего отражает суть

- Посмотри, что за чудо! – Тахо взял в руки клинок булатной стали; узоры бежали по лезвию, образуя таинственную вязь. Тахо взмахнул мечом, тот был отлично сбалансирован. .
Было жаркое утро, они стояли у лавки оружейника на торговой площади Шаиса, вокруг бурлил людской поток; выкрики, пёстрые одежды, блестящие от масла и пота тела, запахи самой разной снеди. Так и разбегались глаза у Тахо, который недавно прибыл в город вместе с другом: они сражались бок о бок на Халисском нагорье, отражая натиск восточных кочевников.
Не дождавшись ответа, Тахо положил меч и поднял взгляд на товарища. Тахо выделялся в толпе даже среди разношёрстной публики Шаиса: пришелец с юга, высокий парень с тёмной, почти чёрной кожей, из одежды на неё была лишь набедренная повязка, оружие – меч на перевязи. Его друг, Тефнахт, был на голову ниже; гибкий смуглый юноша с невозмутимым лицом, сын городского вельможи, одет он был в длинное одеяние из тонкого льна. Неизвестно, каким ветром занесло его когда-то на восточную границу Царства, где они встретились с Тахо, и когда уже был потерян счёт битвам, в которых они не раз спасали друг друга, молодые люди поклялись в вечной дружбе.
Сейчас Тефнахт пристально всматривался куда-то в толпу; Тахо проследил за его взглядом, но не заметил ничего подозрительного.
Вдруг приятель схватил Тахо за руку и потянул прочь, ничего не объясняя; но далеко им уйти не удалось, людской поток был настолько плотным, что они продвинулись совсем немного, когда люди начали в страхе расступаться. Тефнахт остановился, прошипев какое-то проклятие.
К ним приближалась процессия: шестеро мужчин несли на носилках большую деревянную статую змея, раскрашенную зелёным и чёрным; глаза были отделаны изумрудами и зловеще сверкали на солнце. Впрочем, солнце тут же скрылось за невесть откуда взявшееся облако, будто не желало лицезреть идола; Тахо на миг показалось, что от изваяния змея расползается во все стороны невидимыми щупальцами тень. Позади носилок с идолом шествовали жрецы, одетые в зелёные одежды с символом Великого Змея Апопа, божества тьмы, извечного противника Атума, солнечного бога. Жрецов сопровождали стражники, вооруженные короткими мечами; это немало удивило Тахо.
Впереди всего этого шествия двигался человек, которого всякий сразу бы признал за безумца. Длинные свалявшиеся волосы, порванный балахон, вытаращенные глаза; Тахо удивлялся, почему люди так шарахаются от него, а меж тем сумасшедший, бормоча непонятные слова, приближался прямо к нему.
Тахо взялся за меч, и почувствовал, как Тефнахт вцепился ему в руку.
- Не надо.. может, обойдётся...
А безумец уже стоял перед ними. Несколько мгновений тишины, а потом бесноватый крикнул что-то и указал на Тахо. Тут же пара воинов в лёгкой, но прочной броне подошли к южанину, один из них сказал:
- Во имя Унаса, ты пойдёшь с нами. Отдай оружие.
- Что?! – Тахо выхватил меч, но другие воины уже спешили на помощь своим; силы были неравными, и хотя один из воинов в уже лежал на земле, зажимая рану в боку, остальные скрутили Тахо, меч его упал в пыль рядом со своим хозяином.
После нескольких ощутимых пинков ногами Тахо поставили на ноги. Руки его были связаны, один из охранников подтолкнул его в спину. Тахо мельком увидел друга; Тефнахт стоял с безразличным видом, смотря себе под ноги.
- Тефнахт! – крикнул Тахо, обращаясь к другу. – Вспомни, как мы дрались вместе против орды хиксов на равнине Фаима! Ты говорил, что мы как братья с тобой. Помнишь? – стражник снова толкнул его, так, что Тахо едва устоял на ногах.
- Тефнахт! – но друг стоял молча, опустив голову.
- Да свершится воля Унаса! – торжественно провозгласил главный жрец в процессии, бритый человек, на груди которого сверкало широкое ожерелье из драгоценных камней, оправленных серебром.
- Да свершится воля Унаса, - повторил Тефнахт, не поднимая взгляда; Тахо не верил своим глазам.
- Да что это... – но солдаты погнали его вперёд.

Тахо оказался в душной комнате в одной из хозяйственных построек за храмом Апопа. Здесь кроме него было ещё с десяток пленников, несколько местных, но больше чужаки. Человек в хламиде с цветной каймой, видимо из писцов, сидел на пятках, раскачивался и бормотал какую-то молитву. «Я не убивал... Я не подделывал мер и весов... Я не задерживал выход бога из храма....»
- Что толку молиться, - пленник, сидевший на земляном полу в углу сарая, презрительно сплюнул. Судя по одежде и кольцу с печаткой в виде скарабея, он был из вельмож, и Тахо подивился, почему он оказался здесь с другими пленными. – Молись, не молись, всё равно попадём в желудок Унасу, чтоб его поразили огненные стрелы Харахти! – он добавил несколько менее приличных пожеланий.
При этих словах остальные пленники зашевелились, писец забубнел быстрее, кто-то отвернулся.
- Кто такой Унас? – спросил Тахо; он прекрасно помнил, что это «по воле Унаса» он оказался здесь.
- Новоявленный бог, - ответил сановник с кривой ухмылкой. – Он был правителем города, но этого ему показалось мало. ... с помощью колдовства жрецов проклятого Апопа он хочет стать равным богам!
- А мы что здесь делаем? – спросил Тахо. - Меня схватили на улице, я не делал ничего дурного...
- Это никого не волнует, паренёк. Ты чужой здесь, сразу видно, и никто тебя не хватится. Будь у тебя друзья, может, и была бы надежда, а так...
Тахо вспомнил Тефнахта и скрипнул зубами.
Со стороны храма послышалось пение. Тахо с трудом, но различал слова на древнем наречии Долины, которое ещё использовалось жрецами для церемоний:

Унас - властитель
Мудрости; имя его - тайна,
И даже мать ее не знает... Его ранг высок
На небесах; власть его подобна власти Атума,
Его божественного отца... Он выше Атума.

- Значит, они посягнули на власть жрецов Атума, хехе, вот значит как... – старый вельможа, который тоже прислушивался к пению жрецов, заёрзал. – Вряд ли это так просто сойдёт им с рук... вот только мы этого не увидим, - закончил он мрачно.

Унас приступает к трапезе -
Он ест людей; он угощается плотью богов,
Этот властитель, принимающий дары: он заставляет
Каждого склонить свою голову, низко согнувшись.
Унас поедает их тайные имена;
Унас поглощает их души...
Поутру он съедает самых больших, людей среднего роста -
Под вечер, оставляя до ночи тех, кто поменьше.

- В Шаисе едят людей?! – воскликнул Тахо, вздрогнув от омерзения, когда смысл гимна дошёл до него.
- Раньше так не было, - ответил его собеседник. – А теперь приходят чёрные времена. В погоне за могуществом Унас не гнушается ничем. Так что всех нас съедят, мальчик, - старик захихикал и Тахо подумал, что он сошёл с ума.
- Но как это поможет ему стать богом? – спросил он, и понял, что знать это на самом деле не хочет.
- Ему нужна не плоть людей, а сила... сила тайных имён, - старик мрачно глянул на Тахо, – так что сердца и печени ему будет достаточно. Эй, кто знает, где у человека душа? – крикнул он, обращаясь к остальным пленникам, и расхохотался; смех его звучал жутко.
Писец, что бубнил молитвы, видимо, внезапно помешался он вскочил и забился головой о дверь. Тахо глядел на него с ужасом и чувствовал как стынет кровь в жилах: подобно жителям Долины он не так боялся смерти тела, как опасался угрозы для своего духа. Не зря подданные Царства так преуспели в искусстве бальзамирования: сохранность тела означала возможность жизни после смерти, а потеря тайного имени приравнивалась к смерти души.
Внезапно дверь открылась, двое стражников выволокли писца и захлопнули дверь снова. Стало тихо, а потом раздался леденящий душу вопль, который захлебнулся и стих.
- И нас это ждёт, - прокомментировал вельможа, Тахо посмотрел на него и промолчал.

Потянулись тоскливые минуты ожидания; пленники сидели, будто оцепенев, и явно смирились со своей участью. Тахо несколько раз обошёл помещение, но выйти отсюда можно было лишь через дверь, за которой стояли стражники; маленькие оконца были расположены слишком высоко, да и не получилось бы в них протиснуться. Казалось, никто, кроме Тахо, не думает о спасении, один человек даже шикнул на него, когда Тахо случайно задел его ногой. Старый вельможа что-то бормотал в углу.
Ещё одного пленника вывели навстречу смерти. Старый сановник оживился и знаками подозвал Тахо к себе.
- Я вижу, ты не робкого десятка, мальчик. Мне всё равно умирать, а ты, если повезёт, отправишь на тот свет парочку негодяев до того, как тебя сожрёт Унас. Клянусь, все амулеты мира не помогут им, и они отправятся прямо в пасть Апопу, которому поклоняются! Вот что мы сделаем...

- Унас не бог, и никогда не станет богом! – завопил старик, усевшись у двери. – Унас ублюдок, сын похотливой речной рыбы, совокупившейся с мёртвым шакалом! Достаточно только глянуть на его рожу, чтобы понять это! – он не сдержался и захихикал, видно, сказано было от души. – Его дом – клоака, и питается он падалью и тухлыми отбросами; рабы всего Царства плюют на него!
Дверь распахнулась, и стражник ударом кулака свалил оскорбившего Унаса пленника на каменный пол; старый вельможа упал замертво. Стражник наклонился, чтобы вытащить тело, но Тахо, притаившийся за дверью, с размаху опустил на его шею деревянную сандалию, украшенную бронзой – старик заблаговременно снабдил его своей обувью в качестве подручного средства нападения. Воин растянулся на пороге рядом со стариком, Тахо взял его меч и выскользнул наружу. Он оказался во внутреннем дворе храма; рядами тянулись колонны, испещренные древними письменами и зловещими символами Великого Змея. Южанин скрылся в тени за деревянной статуей, по-видимому портретом какого-то жреца, его тёмная кожа сливалась с потемневшим от времени деревом, и пробежавший мимо отряд стражников не заметил его, притаившегося в тени каменных колонн. Послышались крики: видимо, стражники нашли убитого товарища, а быть может, кто-то из пленников не успел или не захотел скрыться. Тахо поспешил вперёд, туда, где, по его представлениям, был выход из храма.
Двор сменился коридором, который заканчивался большими каменными вратами. Тахо осторожно выглянул и тихо выругался: впереди был ещё один дворик, видимо, он ошибся с направлением к выходу. Сзади донёсся шум, и Тахо, крадучись, вошёл в дворик, стараясь держаться поближе к стенам.
Дворик был небольшим, примерно двадцать на десять шагов; поверху он был затянут навесом из зелёного шёлка. Сюда не проникали прямые лучи солнца, всё заливал мягкий зелёный свет. Стены были изукрашены яркими цветными фресками, но страшны были сюжеты картин: гигантский змей пожирал людей, животных и даже богов, а на самой большой фреске змей обвивал кольцами крылатый солнечный диск.
Посреди дворика стоял деревянный постамент, украшенный резьбой. На нём возвышалось ложе под балдахином; там, видимо, кто-то лежал, и человек в одежде жреца склонился у ложа. Тахо двигался как можно тише, но жрец почувствовал неладное, обернулся, с коротким восклицанием схватил тяжёлый золотой жезл и ринулся в атаку.
Тахо успел подумать, что лучше убить жреца до того, как тот поднимет крик, и когда тот спрыгнул с постамента и занёс жезл, Тахо уклонился в сторону и точным ударом меча отсёк жрецу голову. На чёрный мраморный пол хлынула кровь; голова покатилась к стене, на которой был изображён змей, пожирающий солнце. Тахо глянул вверх, на постамент; сначала там не было никакого движения, но потом человек, лежавший на ложе, приподнялся, и южанин увидел его лицо, смуглое, широкое и плоское, с глазами, обведенными чёрным. Что-то подсказало Тахо, что это и был Унас, новоявленное божество Шаиса – быть может, золотое блюдо, что уронил жрец; из блюда на пол вытек тёмный язычок густеющей крови.
Унас возлежал на ложе, богато украшенным парчой и фофудьей; на груди его сверкало ожерелье из многих рядов изумрудов и опалов, голову венчала золотая диадема в виде свернувшейся кольцами змеи. Он не шевелился, и юноша подумал, что, возможно, правитель города находится в трансе и беглецу удастся выбраться незамеченным. Но он ошибался; в полуприкрытых глазах Унаса что-то мелькнуло, тонкие губы растянулись в улыбке, и вдруг лицо его прянуло вперёд, вперёд и вниз, и в считанные секунды оказалось перед Тахо; тот с ужасом увидел перед собой чудовище: громадную змею с человеческим лицом вместо морды. Он отпрыгнул в сторону, как раз вовремя: голова змеи почти настигла его. Оказавшись на секунду сбоку, Тахо с подступающей к горлу тошнотой заметил, что сзади лица был человечий зад, ниже переходящий в чешуйчатое тело. Змея сползла с возвышения, она была более двадцати локтей длиной, но при этом казалась непропорционально толстой, будучи шире взрослого мужчины. Тахо метнулся за постамент, и снова чудовище едва не настигло его. Юноша пытался уклониться от мерзкой морды и громадного хвоста, но змея двигалась очень быстро.
Они метались вокруг возвышения, и вот страшный удар могучего хвоста сбил юношу с ног, и ухмыляющееся лицо Унаса оказалась совсем рядом. Рот чудовища раскрылся, нижняя челюсть уходила всё ниже, растягивая рот до невероятных размеров, Тахо увидел раздвоённый язык, - монстр явно собирался сожрать его целиком.
Тахо рубанул мечом по чешуе; меч зазвенел, едва не вывернув ему руку, – с таким же успехом он мог бы рубить каменную колонну. Змеиный язык почти касался его лица, и тут Тахо по наитию метнул меч так, что лезвие перерезало один из канатов, держащих шёлковый навес. Резкий солнечный свет залил дворик, змея отшатнулась и зашипела, Тахо схватил золотой жреческий посох, что валялся рядом, и с размаху воткнул его в глаз чудовища. Раздался неистовый рёв, Унас заметался, сшиб ударом хвоста ложе с балдахином. Тахо отполз к стене, подальше от беснующегося в агонии монстра. Змея, извиваясь, разгромила помост и рухнула среди обломков дерева и обрывков драгоценной ткани. Глаза Унаса замерли, гигантский хвост дёрнулся ещё раз и затих.
- Ты герой, Тахо, - с чувством произнёс знакомый голос. – Многие в Шаисе будут благодарны тебе за избавление от этого демона.
Тахо, прищурившись, посмотрел в направлении голоса, потом поднял валявшийся у стены меч и подошёл к человеку, стоявшему у противоположной стены. Это был Тефнахт, одежда его была порвана; он был привязан к колонне. Тахо молча смотрел на бывшего друга, его переполняли горечь и гнев.
- Я мог бы убить тебя сейчас, - сказал он наконец. – Ты предал меня, предал нашу дружбу.
Тефнахт хотел пожать плечами, но верёвки слишком туго врезались в тело.
- Хочешь – убей, - ответил он, - ты уничтожил Унаса, это самое главное.
Тахо ударом меча перерезал верёвки и протянул меч рукоятью вперёд.
- Я не могу убить безоружного; ты был мне как брат. Мы будем драться.
Тефнахт не взял оружия, и Тахо бросил меч к его ногам, а сам взял большой жертвенный нож с низкого столика.
- Я не хочу драться с тобой. – Меч так и лежал на мраморных плитах пола.
- Трус! Предатель и трус, - с презрением бросил Тахо, но тут Тефнахт с неожиданным проворством схватил меч и бросился вперёд так быстро, что южанин не успел бы отразить удар... если бы удар был направлен на него. Один из младших жрецов, что подкрался сбоку и хотел было пронзить Тахо копьём, упал с распоротым животом. Другой жрец, стоявший в дверях, развернулся и скрылся, и только было слышно, как шлёпают сандалии по камню; шаги быстро удалялись.
- Ты убил самую большую змею, но в этой дыре ещё много гадов, - сказал Тефнахт. – Пошли отсюда!
Тахо не заставил себя ждать.

Вечером они сидели в хижине верного человека на окраине города. В Шаисе было неспокойно: приверженцы Атума, пользуясь смертью Унаса, разгромили храм Апопа, а на место правителя города прочили своего ставленника. Друзья решили пересидеть политические дрязги, справедливо считая их грязным делом. Тахо уплетал лепёшки с мясом, запивая еду пивом, а Тефнахт рассказывал о давнем противостоянии между жрецами Атума (одним из них был его отец) и культом Змея Тьмы.
- Я не мог вступиться за тебя тогда, на улице, мне нельзя было давать им повод меня схватить, - сказал он. - Но всё вышло к лучшему. Слушай! тебе нельзя оставаться в Шаисе. Жрецы Апопа и родня Унаса узнают, что это ты убил его. Наши люди не убьют их всех, , многие останутся живы и на свободе. Они будут тебя искать. Сможешь править колесницей?
- Да уж постараюсь, - прохрипел Тахо. Тефнахт протянул ему дорожную сумку и вывел его из лачуги. Молодая луна показалась из-за туч и осветила спящую долину.
- Здесь колесница с лучшими конями из конюшен Атума; к рассвету ты будешь в Ашане, где в гаванях стоят корабли разных царств под парусами всех цветов земли и неба.
Тахо ухмыльнулся, отвязал коней, встал на колесницу. Последний раз обернулся; Тефнахт стоял неподвижно, лицо его было бесстрастно; но вот он поднял руку в прощальном приветствии, и Тахо показалось, что он улыбнулся.
Тахо махнул рукой в ответ и хлестнул коней; впереди, озарённая лунным светом, лежала дорога на север.
______________________________________________________________
- огромная благодарность Мурзику за критику и голозадую змею –
- в тексте использованы фрагменты гимна Унасу, да простит меня его дух за использование его имени :) -
- за объём не извиняюсь. По моему глубоком убеждению, классическое фэнтэзи суть приключенческое чтиво с монстрами, мечами и магией, и одной страницей не отделаешься. Также приветствуются девки, но тогда пришлось бы сочинять ещё страниц 5-7.

афоризмы... куча афоризмов... злобно, ехидно, беспросветно, отсюда: http://www.shender.ru/shendevr/

21 Feb 08 22:04:12 GMT

Шендевры

А если хочется поубивать отцов-командиров - это эдипов комплекс?
А хорошо бы после трубы Страшного суда вступили саксофоны...
А что, римляне, буханка хлеба вам еще не зрелище?
Аве, Цезарь! Идущие в коммунизм приветствуют тебя!
Бегущим в одной упряжке не обязательно разделять эстетические вкусы возницы.
Бессмертные все вымерли. Осталось два-три долгожителя.
Бог есть, но он по ту сторону баррикад!
Богов много, а мы одни.
Больше всего спонсоров у конца света.
Бывает, что варвары занимают в империи ключевые посты.
Бывают времена, когда о произволе судьбы можно только мечтать.
Бывают: в рясе, но с рогами...
Быки и не подозревают, что дозволено Юпитеру...
Был так угрюм, что его перестали посещать даже мысли.
В военное время ничто не ценится так дорого, как плоскостопие...
В государстве метрономов синкопы вне закона.
В зазор между двумя эпохами может провалиться несколько поколений.
В зеркальном карпе отразилась довольная харя рыбака.
В каждом генерале умирает пацифист. Под пыткой.
В каждом санатории найдется два-три Батыя в отставке.
В неравной схватке молотка с телевизором...
В огороде бузина, а голод не тетка.
В России чаша терпения измеряется стаканами.
В Солнечной системе невозможно полностью искоренить теневые явления.
В чём сила москитов? В подавляющем большинстве!
Ваша агония не устраивает меня с эстетической точки зрения!
Везде есть место изяществу. Даже тревога бывает воздушной.
Ветер перемен не должен свистеть в ушах.
Ветеран войны мечтал взять в магазине языка и донести его до своих.
Вечный ассортимент: черствый хлеб истины - и маковая булка лжи...
Власти держат марку, но предпочитают доллар.
Власть народа? Уточните - над кем?
Военные должны попадать в ногу, но часто целят гораздо выше.
Возглавлял броуново движение...
Воздухом свободы иногда надувают.
Возле ударенного пыльным мешком задохнулось сорок человек.
Воинская вежливость: - Заряжай! Целься! Пли-из...
Вот вам моя рука - вы её выкрутили!
Вот приедет барин - барин вам покажет... (из некрасовских черновиков)
Все можно пережить. Даже смерть.
Все равно нищие - так уж хоть пойдем по миру!
Все шубы могут поместиться в одну моль.
Втянуть звук обратно в фанфары!
Выгнанные из машинистов рвутся к стоп-крану.
Генеалогическое чудо: сын юриста и кузькиной матери.
Генерал посыпал голову п и п л о м .
Гильотина входит в число королевских почестей.
Гинекологическое наблюдение: усилия пророков бесплодны, потому что история развивается по спирали...
Главное - накормить идеологов! Остальные перебьются.
Говорящие о единстве иногда имеют в виду братскую могилу.
Господи, спаси! - воскликнул атеист. "А вот это видел?" ответил Господь.
Государство - это просто, как велосипед: наверху рули, внизу цепи...
Государство подавилось военной косточкой.
Границу рабства нельзя пересечь нелегально.
Дайте нетопырю прийти к власти, и солнце будет вне закона!
Дети согбенных вырастают горбатыми.
Дефицит пряников могу себе представить. Дефицита кнутов не могу.
Должен ли Дарвин отвечать за озверение масс?
Думали - оттепель, а это мартовские иды...
Дурак с мессианским уклоном.
Дурак, а не поучает. Какая умница!
Евреи, примите исходное положение!
Его звездным часом стал комендантский.
Ездовая собака сдохла от гордости.
Если бы человечество знало о своем будущем, оно бы не так смеялось, расставаясь со своим прошлым.
Если камертоном бить по голове - гудеть будет голова.
Если народ пьющий, у него и сажень косая...
Если у павиана красная задница, это еще не значит, что он революционно настроен.
Если цирковой медведь поднял лапу, это еще не значит, что он "за".
Жить возле собственного бюста - это надо быть не дважды Героем, а трижды кретином!
Жуки на веревочках становятся жуками на булавочках...
За столом переговоров подали на десерт несколько третьих стран...
Загадка. Что такое: когда входит женщина - встает? Отгадка: джентльмен, идиоты испорченные!
Запах наших портянок отбивает у Запада вкус к войне.
Записка от ежика: "Ушел в себя".
Зачем бабочке пятилетний план?
Зачем со мною драться? Я лягу на пол и сам сосчитаю до десяти!
Земельное товарищество "Черная сотка".
Знамена кровавые - зато люди, как шелковые!
Золотая Орда? Извините, цвет орды меня не интересует.
И среди мертвецов есть свои живчики!
Из разговоров в кастрюле: "Нам, пельменям, лучше держаться вместе!"
Имеющий уши да заткнет их!
Иногда за получение пощечины еще и просят расписаться.
Иногда эпохи замирают, глядя на секундомер.
Инородцы тоже любят быструю езду!
Интересно, чьи это мечты у нас становятся явью?
Иуда не повесился. Он сменил фамилию и ушел в профессионалы.
Кадровик умер, прочтя в графе "партийность" слово "республиканец".
Кажется, колесо истории не рассчитано на наши дороги.
Кажется, у нашего прошлого большое будущее.
Как это бестактно со стороны пепла Клааса - стучать в сердце!
Какая мерзость! Заверните пять штук.
Какое море, вы что? Меня на суше тошнит!
Календари - просроченные векселя истории.
Карликовый пудель, кличка - Акатуй.
Кем надо быть, чтобы загипнотизировать удава?
Кентавр хорош тем, что может сам обосновать необходимость стойла.
Ключевой вопрос математики: не все ли равно?
Клятвы "век воли не видать" и "сукой буду" у нас может смело давать любой.
Когда государство повернулось лицом к человеку, человек закричал от ужаса.
Когда долго бегаешь за собакой, становишься пограничником.
Когда истину долго отстаивают, вера выпадает в осадок.
Когда к власти приходят сукины дети, собачья жизнь начинается у всех.
Когда меня бейлис, я дрейфус.
Когда он пообещал хорошую жизнь, все заранее похолодели.
Когда стране снится свобода, у пограничников встает шлагбаум.
Когда уходить с корабля крысе, если она капитан?
Когда я слышу слово "народ", моя рука тянется к валидолу.
Комиссия пилатов выдала справку о частичной реабилитации Христа.
Комиссия по утверждению законов Ньютона на четвертый квартал текущего года.
Конвойный вынужден повторять путь арестанта.
Конный гвардеец ржал из солидарности.
Конферансье доулыбался: лопнуло лицо.
Корова с интересом рассматривала стенд "План по мясу".
Кошмар дарвиниста: саранча, способная на качественный скачок...
Красноречивей всего - кляп.
Краткое описание конца света. Гриф: "Для служебного пользования".
Крен истории - от повелительного наклонения.
Крест может изогнуться свастикой.
Куриная слепота накануне бульона - это уже политическая близорукость.
Левша подковал блоху. Теперь не только кусает, но еще, сволочь, и цокает.
Легче дождаться конца света, чем конца темноты.
Ленинский этап развития философии завершился этапированием философов.
Лира поэта не знала колебаний!
Лирическая драма "Первый поцелуй Иуды".
Лифт, который ломается по два раза в сутки и Федор Михайлович Достоевский - явления глубоко национальные!
Лозунг: "Решения съезда - ни в жисть!"
Лужа может находиться выше уровня моря.
Любил Родину за то, что она хорошо простреливается.
Любовь к Родине бывает несчастной.
Мало ли что эволюция, - приговаривал мастодонт, топча неандертальцев.
Мало прийти к власти, надо уйти от нее живым.
Мало пробить брешь - надо не погибнуть под обломками.
Малютка Скуратов и Неврастенька Разин.
Мао смерил человечество косым взглядом.
Марш "Прощание славянки с инородцем".
Математическая идея: в корне изменить степень свободы.
Менделеев жил в эпоху, когда людям еще снились периодические таблицы.
Мерить дюйм на свой аршин патриотично, но утомительно.
Может ли женатый человек позволить себе причинно-следственную связь?
Может ли заброшенный на край света считать себя резидентом Центра?
Моисей сорок лет водил евреев по оккупированным палестинским территориям.
Мокрое это дело - шестая часть суши.
Морщины - это извилины в законе.
Мутация из динозавров в горние ангелы.
Мы бы давно показали всему миру кузькину мать, но она же невыездная!
На болоте может не только стоять город, но и держаться государство.
На государственной палитре нет места для краски стыда.
На круглых дураков число "пи" не распространяется.
На удары судьбы отвечал ударами по ней же.
Надпись царским посохом на воротах Новгорода: "Здесь был Ваня!"
Намыливающие петли впоследствии причисляют себя к работникам гигиены.
Не бейте его, гроссмейстер - это не фамилия!
Не бить лежачего? А не приведи Господи - поднимается?
Не видно выхода? А вы в нем стоите!
Не все золото, что блестит, но то, что пахнет дерьмом - несомненное дерьмо!
Не давайте ему точку опоры, он хочет перевернуть мир!
Не давайте карликам лечить болезни роста.
Не мог сделать себе харакири - мешало сало на животе.
Не нашедшие братьев по разуму ищут братьев по крови.
Не связывайте надежд!
Не стоит плевать даже в пересохшие колодцы - хотя бы из деликатности.
Не так страшен палач, как отвратительны зрители.
Не тронь - не воняет! - кричало дерьмо, пробираясь к власти.
Не щекочи Атланта!
Некоторые и с Гефсиманского сада умудряются собрать неплохой урожай.
Некоторые прометеи расклевывают себе печень самостоятельно.
Ненавижу все системы, кроме Солнечной!
Нет барабанной палочки, которая не мечтала бы стать дирижерской.
Ничего не бойтесь - все уже было.
Носорог плохо видит, но при таком весе это уже не его беда.
Ночью, в тупике, не спрашивай об этике Канта - могут сделать вещь в себе.
Ну что у нас за терминология: пионерлагерь, зона отдыха...
О величии эпохи спросите у раздавленных ею.
Обеспечим вопиющих пустынями!
Одного юношу не признали как художника. Стал фюрером. Надо быть внимательнее к талантам.
Он был достойнейшим человеком, но порочное время наложило свой отпечаток на его лицо (зачеркнуто) харю.
Опьянённые властью опохмеляются кровью.
Осторожно: армия перестраивается!
Относительно маятника Вселенная все время мотается туда-сюда.
Памятная медаль "Тридцатилетие пирровой победы".
Партии растут, как щетина на покойнике.
Первобытная цензура: Главпалеолит!
Перстом указующим полезно чесать в затылке.
Плешь на голове Цезаря не должна считаться достижением республиканцев.
Плывя по течению, приятно грести под себя.
По голым королям хорошо изучать анатомию власти.
По новейшим данным, мальчик к голому королю был подослан оппозицией.
По отрубленным ладоням судьбу не гадают.
Пожарник с ужасом обнаружил в себе искру таланта.
Пожилой Сократ выпьет цикуту.
Позвольте мне со всей прямотой криво усмехнуться.
Поймали людоеда - и съели его!
Пока кухарка училась управлять государством, кончилась еда.
Пока одни несут свой крест, другие становятся гвоздями сезона.
Политик чешет там, где у народа зудит.
Политические шахматы: сколько лет отовсюду мат, а партия не сдается!
Политический труп разлагался с большим комфортом.
Пора поставить крест на Голгофе!
Портняжный взгляд на жизнь: конечно, коротковата, но если немного отпустить...
Портреты народных вождей оказываются полезны при последующем розыске кровавых тиранов.
Посмотрел в зубы птице-тройке...
Почему последняя сволочь непременно в первых рядах?
Правительство, чтобы не упасть, старалось не допускать резонанса.
Праздничная вырубка бирнамского леса.
Презентация конца света.
Презирал океан за отсутствие двойного дна.
При словах "посаженный отец" вспоминал Павлика Морозова.
Привидения существуют. Некоторые и зних даже руководили государством.
Прийти к власти можно и на четвереньках.
Пример инфляции: судьба - индейка, а жизнь - копейка!
Приснился Пётр Первый, стригущий бороды Карлу Марксу и Фридриху Энгельсу.
Проводники света всегда в изоляции...
Просьба к уничтожаемым не нарушать общественного порядка!
Просьба марионетки: "Не дергайте меня по пустякам!"
Протёр глаза и перестал видеть окончательно.
Противогаз может стать лицом эпохи.
Пряник зачерствел - зато уж кнут размочен!
Пуля - дура, и часто это отражается на главнокомандующих.
Пуля - дура, штык - идиот!
Размеры нашей гордости определяются масштабами наших несчастий.
Революции называются Великими в зависимости от количества пострадавших.
Реквизируя обломовский диван, заодно расстреляли Штольца.
Родина для еврея - место, где его впервые назвали жидом.
Родина может стать страной проживания.
Россия - зона рискованного народовластия.
Русский парламентаризм: Стенька на Стеньку...
Рыба давно сгнила с головы, но взять себя за жабры не позволяла.
Рыбе трудно объяснить, что такое "балык".
С пищалью я гляжу на наше поколенье...
С рычагов власти надо снимать отпечатки пальцев.
С транспаранта упала буква. Многих поубивало.
Самое страшное - семь пядей в медном лбу.
Самое тихое утро - после Варфоломеевской ночи.
Сделал мечту явью, теперь не знает, куда от нее деться.
Сколько любителей обсуждать фасон смирительной рубашки!
Сколько предрассудков искоренили, а рассудка все нет и нет.
Слепой вышел из метро, стуча по мостовой стоп-краном.
Смердящих осторожно называли сильными духом.
Смерть - только частный случай небытия.
Собрание звероящеров решило не признавать эволюции.
Собственный профиль не должен становиться разменной монетой.
Соловей по совместительству был стреляным воробьем.
Соль земли - на раны народа!
Сработал человеческий фактор, и бараны выбрали себе козла.
Среди идущих по трупам смотреть под ноги считается дурным тоном.
Старость, конечно, не радость, но иная смерть - всенародный праздник.
Стартёр в прошлом был снайпером, и бегуны это знали...
Стоило Емеле слезть с печи, как выяснилось, что его фамилия - Пугачев.
Стоит ли прозревать в этом пейзаже?
Страна, которая так широко раскинулась, провоцирует своих насильников...
Странно - как это здесь еще действуют законы Ньютона?
Строительство самого себя завершилось. Сдал в эксплуатацию.
Считать ли изнасилованием, когда идея овладевает массами?
Так и умер, считая "Кембридж" буржуазным ругательством.
Татуировка: "Не забуду мать родную, партию и правительство".
Те, кто приводит к войне, потом, суки, еще и борются за мир!
Тело - похоронить, учение - забальзамировать!
То, что дураку ясно, для умного еще вопрос.
То, что навязло в зубах, еще встанет поперек горла!
То, что стоит особняком, труднее сносить.
Товарищ Айсберг, что-то вы не весь на поверхности...
Тоже мне напугали: Лох-Несское чудовище... Вот если бы там вынырнуло ЦК партии!
Ток ненависти - от разницы потенциалов!
Топор ссылался на то, что все в руках Божиих...
Треске не стоит рекламировать свою печень.
Тяжелее всего пресмыкаться перед рожденным ползать.
У кротов свой счет к Солнечной системе.
У прибывших в рай первым делом сняли отпечатки пальцев.
Удава тянуло к кроликам.
Умом Россию не понять, а другими местами - очень больно!
Умывающих руки хорошо кормят.
Учитель физики спился, объясняя правило буравчика.
Фараон по капле выдавливал раба.
Флагшток не стоял, поэтому было не на что натягивать знамя.
Флюгер был приколочен намертво, и ветер обреченно дул в указанном направлении.
Форменным идиотам положены и сапоги.
Фюреры, а может сразу: жениться - и яду?
Хочешь быть именем существительным - склоняйся!
Хочешь увидеть коленопреклоненных - разбросай денег.
Хочешь укрыться от дождя? Поднимись над облаками!
Цезарь может гордиться рабами, которые гордятся водопроводом!
Цепной пес хранит верность только конуре.
Церковь поставила Божий промысел на попа.
Частое отречение галилеев способно остановить планету.
Человек - кузнец своего счастья и плотник своего гроба.
Человек - это звучит гордо, а выглядит отвратительно!
Человек имеет право считать своей малой родиной Солнечную систему.
Человек произошел от обезьяны. Но с Божьей помощью.
Чемодан не закрывался, пока в него не положили сто рублей.
Червяка мутило от слов "рыболов-спортсмен".
Четвертый сон Веры Павловны - это не для Фрейда...
Что может быть прекрасней женщины? Ее подруга.
Что такое собака Баскервилей? Это Муму, которой удалось выплыть.
Что такое человек с точки зрения обезьяны? Это пример того, до чего может довести труд!
Что это за престиж, если его надо поддерживать?
Чтобы понимать шелест листвы, надо забыть язык уставов...
Чтобы строить себе пирамиду, надо иметь основание!
Чувствовал себя дикарём среди миклухо-маклаев.
Шоры концентрируют внимание на светлом будущем.
Эволюция миллионы лет распрямляла человека, но так и не сделала его несгибаемым.
Эволюция началась с того что обезьяна почувствовала себя человеком.
Эйнштейн, остриженный "под ноль", может считаться Эйнштейном только относительно.
Эх, в Канносу - да на танке!
Юпитер, ты набычился!
Я бы запретил приготовление персональных яичниц на Вечном огне.
Я знаю их кулаки, как свои пять пальцев...
Я знаю, почему страусы прячут головы в песок. У них там инструкция!
Я и сам думал, что Хари Кришна, а оказалось - Аллах акбар!
Является ли свободой осознанная необходимость пойти в рабство?

Еще несколько тысяч афоризмов
на сайте www.perlodrom.ru

© В. Шендерович

"Реквием для упавшей звезды" - пост на лит. дуэль

15 Feb 08 21:16:30 GMT

Это уже вторая дуэль,.. условия первого раунда предполагали, что: - не фэнтэзи; - действие происходит в горной деревушке Средней Азии; - рассказ от первого лица....

Пришлось слегка полазить в сети, чтобы хоть смутно представить себе эту самую Среднюю Азию, где я никогда не был и вряд ли буду...
вот что вышло:

_________________________________________

Старый Шокан говорит, что звёзды – это большие горы драгоценных камней. Только они так далеко, что кажутся маленькими. А ещё каждая звезда – это душа человека. Когда человек умирает, то и звезда его падает на землю.

Сейчас много звёзд падает, Молдо говорит, что это ме-те-о-ри-ты, а я знаю, что это потому что много людей умерло и ещё умирают. Молдо умный, у него много книжек. Он говорит, не надо было чтобы Азамат ехал в Шу, а теперь Азамат лежит в юрте мёртвый и Нура и Айгуль его обмывают. Мне нельзя в юрту. Там только женщины. А ещё я слышал, что они завернут его в кепин с головой, потому что тело гниёт и на лицо плохо смотреть, потому что те, кто его убил, потом выдрали золотые зубы. Молдо говорит, большая удача, что тело вообще нашли. В Шу такая трава, что никто ничего не найдёт.

Старый Шокан был кернейчи, но давно.

Я хотел найти упавшую звезду, я ночью не спал и видел куда она упала. Если найти гору из драгоценных камней, я куплю себе ружьё и джип, а ещё телефон, маме новое платье и новые книжки для Молдо.

Я пошёл искать, куда упала звезда, и Нурбек тоже со мной пошёл, он сказал, что гора большая и камней хватит и ему. Нурбек мой друг. Он меня выше, но я могу его побить. Но мы не дерёмся. Мы бьём других.
Мы долго ходили, а звезду не нашли. Может, звезду уже кто-то нашёл. Тогда мы пошли назад. Почти дошли до аила, и увидели мёртвого беркута. Его уже поели звери, но ещё оставались голова и крылья. Нурбек хотел забрать перья беркута, а я не дал. Мы чуть не подрались. Потом я сказал, что плохо грабить мёртвых. Нурбек сказал, давай его похороним.
Я стал делать таут из веток. Нурбек сходил домой и принёс кетмень. С ним пришёл Рысбай. Мы не дерёмся с Рысбаем. Он добрый и всегда улыбается. Он никогда не плачет. Рысбай не здесь жил. Его дядя Токто привёз его и Миргуль из Андижана. У них застрелили родителей и старшего брата. Миргуль – это сестра Рысбая. Она всего боится и плачет. Она глупая. Рысбай говорит, она ещё маленькая.

Рысбай сказал, что хочет быть «жигит беши». Я согласился и Нурбек тоже. Рысбай привёл ещё друзей и девчонок. Нурбек сначала рассердился, но потом сказал, пусть будут. Они принесли тряпки, сделать кепин и повязки на голову. Миргуль принесла воды в ведёрке и они устроили обмывание покойника. Рысбай всеми командовал. Он хорошо знает обряды.
Я сделал таут, мы завернули беркута в кепин из старой футболки и положили на ветки, и сделали намаз. Потом принесли таут к яме, Нурбек тогда уже закончил копать, и положили беркута в яму. Нурбек засыпал яму землёй, и они с Рысбаем стали спорить, ставить памятник или нет. Но тут появилась Айгуль и стала кричать на меня, где тебя шайтан носит, я пошёл домой, они ещё спорили. Я не знаю, поставили они памятник или нет.

Завтра будут Азамата хоронить. Я спросил Молдо, будет ли памятник, а он не ответил. Мы сидим на улице, уже темно. Солнце село. Скоро будет холодно. Ночью всегда холодно, даже если днём было жарко. Молдо молчит, я спрашиваю, что он думает, он говорит, что слушает цикад. Цикады трещат так, что в ушах звенит. Я смотрю на небо, там снова упала звезда, куда-то в горы. Значит, кто-то умер, и это упала его звезда.
Молдо говорит, цикады тоже оплакивают смерть.
Азамата или этой звезды, которая упала сейчас?
Я не знаю.

______________________________

жаль, мне спать хотелось и я не сохранил все ссылки, по которым лазил... если что-то попадётся по теме Средней Азии, буду сюда же кидать, вот например

http://www.chimgan.orexca.com/gallery.htm

и песня Никитиных в тему:
Брич-Мулла
Стихи Д.Сухарева

Припев: Сладострастная отрава -
Золотая Брич-Мулла,
Где чинара притулилась
Под скалою, - под скалою...
Про тебя жужжит над ухом
Вечная пчела:
Брич-Мулла, Брич-Муллы,
Брич-Мулле, Брич-Муллу,
Брич-Муллою.

Был и я мальчуган, и в те годы не раз
Про зеленый Чимган слушал мамин рассказ,
Как возил в Брич-Муллу детвору тарантас -
Тарантас назывался арбою.
И душа рисовала картины в тоске,
Будто еду в арбе на своем ишаке
А Чимганские горы царят вдалеке
И безумно прекрасны собою.

Но прошло мое детство, и юность прошла,
И я понял, не помню какого числа,
Что сгорят мои годы и вовсе дотла
Под пустые, как дым разговоры.
И тогда я решил распроститься с Москвой,
И вдвоем со своею еще не вдовой
В том краю провести свой досуг трудовой,
Где сверкают Чимганские горы.

Припев.

Мы залезли в долги и купили арбу,
Запрягли ишака со звездою во лбу,
И вручили свою отпускнуню судьбу ишаку -
Знатоку Туркестана.
А на Крымском мосту вдруг заныло в груди,
Я с арбы разглядел сквозь туман и дожди,
Как Чимганские горы царят впереди,
И зовут, и сверкают чеканно.

С той поры я арбу обживаю свою,
И удвоил в пути небольшую семью,
Будапешт и Калуга, Париж и Гельгью
Любовались моею арбою.
На Камчатке ишак угодил в полынью,
Мои дети орут, а я песни пою,
И Чимган освещает дорогу мою,
И безумно прекрасен собою.

"Убей меня" - пост на лит. дуэль

06 Feb 08 22:16:43 GMT

Мы почти пришли, и совсем немного осталось мне ждать.
Я верю, что всё получится,
именно так, как я хочу
ведь ты любишь меня
любишь
совсем как я когда-то.
Я расскажу тебе ту же сказку, и ты так же поверишь, потому что ты...
совсем как я.
Гравий тихо скрипел под ногами; по дорожке сада шли двое. Солнце спряталось за горизонт, и на смену жаркому дню шёл тёплый тихий вечер.
Они вошли в старую беседку в глубине сада, сели на скамейку; здесь было сумрачно и безмолвно, и ни один листок не шелохнулся на деревьях вокруг.
Мужчина – высокий, темноволосый, в светлом костюме, - казалось, не слушал, что говорила его спутница, и думал о чём-то своём. Вскоре и она умолкла, и посмотрела на него вопросительно и немного тревожно. Обычная девушка: светлые локоны, серые глаза, лёгкое платье; ничего в ней не было особенного, однако влюблённость придавала её лицу особую прелесть. Она нахмурилась; да, он нравится ей, она доверяет ему, но всё же.. вечер, одни в глуши большого сада, - смутное беспокойство шевельнулось в сердце.
- Оливия, я привёл тебя сюда не просто для того, чтобы прогуляться.
Она вздрогнула, чуть отодвинулась, он же продолжал, не глядя на неё:
- У меня к тебе просьба, и надеюсь, что ты не откажешь мне.. в одолжении. Но сначала мне придётся кое в чём признаться тебе. Оливия,.. я упырь.
И он глянул на неё в упор, и алый огонь загорелся в тёмных глазах.
- Но.. но... – она сама не заметила, как вскочила и отшатнулась к резной стенке, почерневшей от времени и дождей. Набралась храбрости и заявила: - Их не бывает.
И усмехнулась, натянуто, и с облегчением убедилась, что ей померещилось: у Тибора глаза как глаза, просто в полутьме зрачки сливаются с тёмной радужкой, и вовсе нет никакого красного отсвета.
Он усмехнулся в ответ, отвёл взгляд в сторону, сунул руку за лацкан пиджака и достал револьвер. Улыбка погасла на её лице.
- Не бойся, я не причиню тебе вреда, - мягко сказал Тибор , положил револьвер себе на колени и посмотрел на неё – снизу вверх. – Но поверь мне, я действительно упырь.
- Да, я знаю, солнечный свет и всё такое, и ты не раз видела меня в церкви. Люди не слишком разбираются в таких вещах. – Её резануло это «люди», будто он не считал себя одним из них. - Но я уверен, что если ты подумаешь, то сможешь вспомнить и много странностей, на которые раньше закрывала глаза.
Это действительно было так. Множество мелких «странностей». То, что он почти не менялся со временем, - она не знала точно, сколько ему лет, но было ясно, что он выглядит много моложе своих лет; его способность влиять на людей и события; эта странная и притягательная аура, о которой так любят писать в книжках о вампирах, - о, она влюбилась в него с первого взгляда,... честно говоря, слухи о нём ходили разные, но она не обращала внимания, она была влюблена...
Что же ему нужно от неё? Согласившись на эту прогулку, она допускала возможность некоторых шалостей, но дело оборачивалось так, как она и подумать не могла.
А он продолжал:
- ...Многое из того, что болтают обо мне, - правда. На совести моей много смертей, Оливия. Но я не хочу так больше... не могу. Я устал. Мне опостылела такая жизнь, если это можно назвать жизнью, я хочу положить этому конец.
Тибор достал из кармана небольшой цилиндрик, переломил ствол и вставил в пустой барабан патрон; щёлк – барабан стал на место.
Только одну. Осечки не будет, а я не хочу, чтобы ты потом наделала глупостей. Тут темно, но ты успела заметить – серебро? Всё как полагается.
- И я хочу попросить тебя.
Он потянулся к ней и взял её за руку, и хотя она глядела на него со страхом и растерянностью, руку не отняла.
- Убей меня.
И он вложил ей в руку револьвер.

Она подняла ствол... и опустила.
- Не могу, - Оливия закусила губу и бросила тоскливый взгляд на дорожку, по которой они пришли сюда. Никого, они одни, что происходит? - кошмарный сон какой-то.
- Ты должна! – крикнул он, вскочил на ноги и двинулся к ней с угрожающим видом.
Нет, так просто не уйдёшь. Извини, у меня нет выхода, и я постараюсь, чтобы и у тебя не было.
- Кто-то один выйдет отсюда нынче вечером, Оливия, – прошипел он, - пока я ещё сдерживаю себя, ты должна сделать это! Убей меня, сейчас, а не то...
Она прижалась спиной к деревянному столбу
- Так значит, это правда? – тихо сказала она. – То, что я слыхала, что говорят о тебе - вполголоса и с оглядкой...И тот случай с девушкой, тогда, давно, говорили...
Он кивнул.
- Да. Я убил её... тело не нашли, никто никогда не найдёт! Оливия, я не хочу, чтобы то же произошло с тобой, останови меня, пока не поздно, давай же! Убей меня.
Она, словно в дурном сне, смотрела на него, видела, как глаза его загорелись алым огнём, лицо перекосилось, и – взаправду ли? – длинные когти на пальцах, и чёрные крылья за спиной...

Хлоп.
Она не услышала выстрела, но во лбу его появилась дыра, - Оливия невольно удивилась своей меткости. Тело Тибора сползло на пол беседки.
Умница. Молодец. Наконец-то.

Оливия вздохнула и испугалась – так явственно было слышно её дыхание в наступившей тишине. Она подвинулась к выходу, готовая бежать без оглядки, но задержалась. Тибор лежал на спине, и теперь она видела, что все ужасы ей действительно привиделись: ни когтей, ни крыльев, - красивый молодой мужчина в светлом костюме... мёртвый.
Один ужас всё же остался – вот эта дыра у него во лбу.
Девушка всхлипнула, выронила револьвер, что до сих пор сжимала в руке, опустилась на колени у тела. Нерешительно коснулась его руки, лица. Глаза Тибора были широко открыты, и сейчас в них был лишь мир и... облегчение? Шорох прошёл по листве, как тихий, счастливый смех.
Наконец-то...

Я ещё здесь, и я смотрю на тебя, я вижу, что ты уже не боишься, вот ты опустилась на колени, ах, неужели? ты даже целуешь его, как трогательно... да, думаю, ты – то, что надо...
Оливия выпрямилась; она начинала понимать, в каком нехорошем положении она окажется, если кто-то найдёт их сейчас; но не было нужды беспокоиться. Ветерок, залетевший в беседку, шевельнул волосы Тибора, одежду, а затем на её глазах труп рассыпался мелкой пылью. Ветер стряхнул остатки дневного зноя, в небесах загорались звёзды, и в сумраке под кронами деревьев пыль стала незаметной; тело Тибора исчезло без следа. Оливия вскочила и выбежала из беседки, и помчалась что есть духу по дорожке к выходу из сада.
Теперь поверила? Да? Нет? Ну, неважно. И вправду - это тело уже никуда не годилось.
Так хорошо... я уже почти не чувствую себя, я растворяюсь в листве, в гравии дорожек, в прутьях ограды и в вечернем небе, но я ещё здесь, и вижу, как ты бежишь, пытаясь убежать, – не выйдет, всё уже свершилось, сейчас поймёшь.
Оливия перешла на шаг, у неё возникло странное чувство, будто тело плохо её слушалось, будто в нём что-то изменилось, будто каждый шаг, уводивший её от беседки, изменял её судьбу, изменял... её...
Прядь волос, упавшая на глаза, мешала ей, она убрала её и тут заметила, что рука её выглядела не так, как раньше... рука была чужой. Оливия в панике огляделась: она стояла у входа в парк, и сбоку виднелась маленькая часовня. Девушка бросилась туда.

...Я словно вижу себя в тот день много лет назад, да, всё было почти так же, как сегодня. Я долго играла эту роль, и я не жалею, хоть мне и грустно – я любила его.. даже если его никогда не было на самом деле, даже если он был всего лишь маской, я любила этот образ и отдала ему всё, что было в моих силах...
Прости, Оливия, ты скоро поймёшь, тебя охватит ужас, но ты справишься, я знаю – я не случайно выбрала тебя среди многих других. Потому что ты так похожа на меня, и ты тоже любишь его - Тибора. Ты так помогла мне. И в один прекрасный вечер кто-то поможет тебе, когда у тебя не будет больше сил.
Прости, Оливия, и прощай. Ты справишься.
Прощай, Тибор.
Думаю, ты в хороших руках.

Часовня была заперта, внутри темно, одинокий фонарь горел на стене у окошка. Оливия подошла ближе, стараясь не смотреть вниз, и подтянулась на цыпочки, чтобы заглянуть в окно.
Она глянула в пыльное стекло и закричала, и голос был чужой, а из стекла на неё смотрело отражение – лицо Тибора.

Нарушенный обет - пост для лит. дуэли

25 Jan 08 11:15:15 GMT

Мне даже отдельные фразы самому понравились, в частности, о замке Шнитцельштрудель...

Был погожий весенний день, светило солнце, щебетали птицы, распускались на деревьях цветы в гуще свежей, ещё не пыльной листвы; в общем, замечательный был день, но с тяжким сердцем ехал домой сэр Джон Фафальский: он так и не выполнил обещания, данного при отъезде.
По мнению Роджера, оруженосца сэра Джона, большой беды в этом не было: торжественную клятву рыцарь произнёс в присутствии одной лишь Генриетты, своей невесты, а она была девушкой добродушной, да и вообще, скорее всего, тут же забыла о клятве сэра Джона. Так, во всяком случае, рассуждал Роджер, пытаясь ободрить рыцаря.
– Сквайр, я полагаю, что лишь по недомыслию вы посмели сомневаться в наших с миледи Генриеттой чувствах друг к другу, и допустить, что лишь забавы ради дал я свою клятву, – возгласил рыцарь, – немедленно извинитесь или же... – сэр Джон запнулся. Вызвать на поединок Роджера было бы глупым, и не только потому, что тот не имел рыцарского звания: оруженосец был на две головы выше сэра Джона и намного шире в плечах. Но к внушительной физической силе прилагался также характер лёгкий и незлобивый, и потому Роджер поспешно ответил:
– Простите великодушно, сэр Джон, я ничего плохого не хотел сказать о миледи Генриетте. Вы же знаете, я не мастер разводить политесы.
– А следовало бы поучиться, дорогой Роджер! – назидательно сказал сэр Джон, и некоторое время они ехали молча.
Сэр Джон вспоминал прелестную Генриетту, повторяя про себя слова поэмы, которую сложил в её честь; в поэме Генриетта Шиллинг была стройной белокурой богиней, ангелом, снизошедшим озарять окружающие леса и долины. Он вспоминал, как они расстались год назад – так давно! – и как он поцеловал на прощание нежные пальчики... Он хотел совершить несравненные по доблести подвиги в её честь, но судьба посмеялась над ним...
Роджер тоже предался воспоминаниям: он припомнил свиную рульку, как её готовили в одной таверне неподалёку, и так глубоко вздохнул, что даже вывел рыцаря из задумчивости.
Парочка крошечных фей на лёгких крылышках пронеслась над головами путников, они что-то щебетали о своём, но некоторые слова достигли ушей рыцаря: «Свадьба... свадьба в замке Шиллингов... множество гостей... новое платье...»
Сэр Джон остановил коня; он выглядел так, будто его ударили по голове не меньше чем булавой.
– В чём дело, сэр Джон? – спросил Роджер.
Даже конь сэра Джона недоумённо оглянулся на хозяина.
– Свадьба в замке Шиллингов?! Не может быть... Генриетта... выходит замуж? как?! хотя.... видимо, так легли карты судьбы... чего ещё мог ожидать я, рыцарь, не сдержавший обет, возвращаясь домой бесславно, без головы дракона, притороченной к седлу...
В этом-то всё и дело! Да, положим, многие приключения, постигшие рыцаря в странствиях, при некотором старании можно было представить как подвиги, достойные баллад, но он прямо и недвусмысленно обещал привезти с собой голову дракона, однако ни дракона, ни тем более драконьей головы по дороге не встречалось.
Роджер, увидев, что рыцарь не собирается двигаться дальше, спешился, взял коней под уздцы и повёл вперёд по тропинке. Сэр Джон был безутешен; вдобавок какая-то наглая птица заляпала его шлем, да и на плащ немного попало.
– О, что же мне делать теперь, какой смысл в возвращении... любовь моя, как ты могла... нет, нет, ты права, моя Генриетта... уже не моя.. ты права, я тебя недостоин...
– Ну, зачем же вы так, – попытался утешить его Роджер. – Вы самый храбрый и достойный рыцарь... гм.. во всей округе, сэр Джон. Может быть, она передумает, узнав, что вы возвращаетесь?
– Я не посмею показаться ей на глаза, добрый сквайр. Лишь только повидаю матушку, и снова уеду отсюда, навсегда, чтобы сложить голову в далёких краях и, быть может, совершить перед смертью несколько подвигов, дабы уменьшить свой позор...
(Истинной причиной возвращения сэра Джона была катастрофическая нехватка наличных денег, но Роджер не стал затрагивать эту тему, щадя болезненное самолюбие рыцаря). Вместо этого оруженосец сказал:
– Но, быть может, вы найдёте себе другую невесту?
– О, эти слова доказывают, что вы никогда не любили, Роджер... ни одна девица в мире не заменит мне мою утраченную любовь... Я бы желал вообще не родиться, только бы...
Сэр Джон умолк, ему пришло в голову, что из этого всего можно сделать неплохую балладу. «Я бы желал никогда не родиться на свет, Чтобы потом не утратить очей твоих свет...»
– Я всё равно думаю, что надо вам показаться у Шиллингов, – решительно заявил Роджер; пессимизм рыцаря ему не нравился. – Вам так много есть чего порассказать. Ведь вы и в самом деле совершили много подвигов! Вызволили ту рыжую девицу от жестокого дядюшки, который хотел продать её старому распутнику. Вернули молодому рыцарю Сильверу его коня, которого мошенники выиграли в напёрсток. На турнире в замке Шнитцельштрудель вы сразили самого лорда Рислинга! Да что там говорить, чего стоит только ваш подвиг, когда вы истребили нехристей, что поклонялись дракону...
Сэр Джон оживился.
– Верно, Роджер, это стоит рассказа вечером у камина... или даже песни! Но и здесь злой рок преследовал меня. После всех опасностей, блужданий по болотам и в глухих лесах, карабканья по горным кручам, – где, заметьте, нет ни одной таверны на расстоянии трёх дней пути в любую сторону! – я нашёл логово этих зверей, этих язычников-людоедов, сразился с их царём и победил, при том, что царя защищали десятеро дикарей...
– Трижды десятеро дикарей, – подхалимски вставил Роджер.
– Да, четырежды десятеро дикарей, сразил их нечестивого жреца, исчадие дьявола, вошёл в ужасную пещеру, ведущую, казалось, к самой преисподней, и что же?!..
– Да не переживайте вы так, сэр Джон, – отвечал Роджер, – вы же не знали, что там будет чучело крокодила. Как же можно убить дракона, которого нет? Вы и так совершили множество подвигов, которые покрыли вас славой с ног до головы!
Сэр Джон непроизвольно потёр рукавом заляпанный шлем
– Но дракона я так и не убил. И еду назад, не сдержав своего обета – привезти моей любимой голову дракона как доказательство подвига, содеянного в её честь. А меж тем и сэр Генри, и сэр Джордж, и другие рыцари – все они...
– Вот то-то и не осталось драконов на вашу долю, всех повывели, – хмыкнул Роджер, – да и честно говоря, тот хвост дракона, который сэр Джордж повесил над камином, очень похож на хвост того крокодила, чьё чучело...
– Вы снова испытываете моё терпение, сквайр! Ваше ехидство...
– Всё, молчу, – ответил Роджер и тут же заговорил снова: – И всё же давайте поедем в замок, если миледи Генриетта и не вернётся к вам, то, быть может...
– О, сэр Джон, неужто это вы! – раздался девичий голосок, и на боковой тропинке показалась серая в яблоках лошадь, а на ней – упитанная миловидная брюнеточка в лиловом платье, Генриетта Шиллинг собственной персоной.
– Я несказанно рада видеть вас, дорогой друг! Вы как раз кстати, так замечательно, что вы приехали накануне праздника! Знаете ли, в нашем замке играют свадьбу завтра. Вы обязательно должны прийти!
– Простите меня, миледи, – несколько церемонно поклонился ей сэр Джон, – я вынужден отказаться; боюсь, моё присутствие может испортить вам праздник.
Генриетта глянула на него удивлённо и слегка обиженно.
– О, неужели вы так очерствели в своих странствиях! Дорогая Элизабет очень рассердится на вас за то, что вы не явились на её свадьбу с сэром Родриком.
– Так это миледи Элизабет выходит замуж? – поспешил спросить Роджер, пока сэр Джон пытался принять невозмутимый вид.
– Ну не я же, в самом деле! – возмутилась Генриетта и тут же стрельнула глазками в сторону сэра Джона. – Простите, сэр Джон, мою несдержанность, меня возмутило столь... нескромное предположение вашего оруженосца.
– Воистину он нескромен, но он хороший, добрый малый, пусть и болтает глупости порой, – вступился сэр Джон, довольный тем, что это Роджер задал вопрос, а не он сам. Он совсем позабыл об Элизе, вредной старшей сестре Генриетты. Настроение его улучшилось, он уже вовсю любезничал с девицей, как вдруг снова помрачнел и сказал с тяжким вздохом:
– Ах, мне стыдно быть подле вас, говорить с вами, милая Генриетта. Вы, должно быть, будете презирать меня... я достоин презрения, я знаю это...
Подобные речи, полные сожаления и уничижения, продолжались бы ещё долго, если бы Генриетта наконец не потребовала сказать ей прямо, в чём дело.
– ...я не сдержал свой обет. Я недостоин называться рыцарем, и потому...
– Обет? – переспросила Генриетта и с минуту вспоминала, очаровательно наморщив лоб. – Ах да, голова дракона... Дорогой сэр Джон, не так уж это важно, в конце концов, зачем мне драконья голова? Только пыль собирать в гостиной... А если вы печалитесь, что не сдержали обета, так знайте, что и я не сдержала своего, – добавила она совсем тихо, бросив нерешительный взгляд в сторону Роджера. Тот делал вид, что ничего не слышит.
– Я не понимаю, о чём вы, – пробормотал сэр Джон
– Видите ли, любезный друг, – чуть смущённо отвечала Генриетта, – я дала клятву не мыться, пока вы не вернётесь, но уже через месяц... матушка очень сердилась, а сестрица научила свою служанку облить меня водой, и... сквайр, я нахожу ваш хохот совершенно неуместным!

Нейл Гэйман ДЕЛО О ДВУХ ДЮЖИНАХ ДРОЗДОВ

19 Jan 08 22:28:29 GMT

Наконец-то я перевёл этот рассказ! Сие доказывает, что потенциально я в состоянии закончить начатое, особенно когда есть желание и если это начатое - дело небольшое. )))

Итак...

оригинал рассказа - здесь: http://www.neilgaiman.com/p/Cool%20Stuff/Short%20S...
текстовый файл перевода можно скачать здесь: http://sfandex.mylivepage.com/file/?fileid=3885
/там нормальное форматирование и ссылки видны/
также перевод выкладываю здесь же в теме:

ДЕЛО О ДВУХ ДЮЖИНАХ ДРОЗДОВ

Нейл Гэйман

перевод – Далитириен

Я сидел в своём офисе, покачивая стакан с виски, и лениво чистил пистолет. На улице шёл сильный дождь – обычная погода для нашего славного города, что бы там ни говорил отдел туризма. Чёрт возьми, мне было наплевать. Я не работаю в отделе туризма. Я – частный шпик, один из лучших, хотя вы бы ни за что об этом не догадались; офис был обшарпанным, по аренде висел долг и виски было последним.
Сейчас всем нелегко.
В довершение всего единственный мой клиент за всю неделю так и не появился на углу улицы, где я ждал его. Он говорил, что предполагалась серьёзная работа, но теперь я об этом уже не узнаю: до того, как встретиться со мной, он отправился в морг.
Поэтому, когда дамочка вошла в мой офис, я уверился, что удача наконец мне улыбнулась.
– Что продаём, леди?
Она одарила меня таким взглядом, что даже пресс-папье начало бы чаще дышать, и мой пульс подскочил до сотни. У неё были длинные белокурые волосы и фигура, которая бы заставила Фому Аквинского забыть свои обеты. Я тут же забыл свой: никогда не браться за дело по заказу женщины.
– Что ты скажешь о зелени? – спросила она хрипловатым голосом, перейдя сразу к делу.
– Продолжай, сестрёнка. – Я не хотел, чтобы она поняла, как сильно я нуждаюсь в деньгах, потому я держал руку около рта: нет ничего хорошего, если клиент видит, как у вас бегут слюни.
Она открыла сумочку и бросила на стол фотографию – глянцевая 8х10.
– Вы узнаёте этого человека?
В моём бизнесе нужно знать людей.
– Да.
– Он мёртв.
– И это я тоже знаю, солнышко. Это старые новости. Несчастный случай.
Её взгляд стал ледяным, так что можно было расколоть его на кубики для охлаждения коктейля.
– Смерть моего брата не была несчастным случаем.
Я поднял бровь – в моей работе требуется множество специальных навыков – и переспросил:
– Вашего брата?
Странно, она не выглядела так, будто у неё могли быть братья.
– Я Джилл Шалтай.
– Так ваш брат был Шалтай-Болтай ?
– И он не упал с той стены, мистер Хорнер . Его столкнули.
Интересно, если это правда. Шалтай имел свой кусок практически от каждого палёного пирога в округе; я мог сходу назвать пятерых, которые предпочли бы увидеть его мёртвым, нежели живым, не прилагая к этому усилий.
Во всяком случае, не прилагая к этому особых усилий.
– Вы обращались в полицию по этому вопросу?
– Нет. Королевская рать не желает делать ничего по поводу его смерти. Они говорят, что сделали всё возможное, чтобы собрать его в кучу после падения.
Я откинулся на стуле.
– Так в чём заключается ваше дело? Зачем вы обратились ко мне?
– Я хочу, чтобы вы нашли убийцу, мистер Хорнер. Я хочу, чтобы его судили. Я хочу, чтоб из него яичницу сделали. Ах да, – и ещё одно маленькое дельце, – добавила она небрежно, – перед смертью Шалтай имел при себе маленький конверт из коричневой бумаги с фотографиями, которые он собирался послать мне. Фотографии на медицинскую тему. Я учусь на медсестру, и мне они нужны для сдачи экзаменов.
Я глянул на свои ногти, потом поднял глаза на её лицо, захватив взглядом по дороге линию талии и бюст, вызывавший в памяти яйца Фаберже. На неё было приятно смотреть, хотя её прелестный носик слегка блестел.
– Я берусь за это дело. Семьдесят пять в день и две сотни за результат.
Она улыбнулась, и мой желудок обернулся вокруг своей оси и закружился по орбите.
– Вы получите ещё двести если вы добудете мне эти фотографии. Я очень хочу стать медсестрой.
Затем она уронила три полтинника на мой стол.
На моей потрёпанной роже расплылась улыбка пофигиста.
– Так что, сестрёнка, как насчёт того, чтобы вместе поужинать? Мне только что привалило деньжат.
Она непроизвольно качнула головой, словно соглашаясь, и пробормотала что-то насчёт того, что ей нравятся коротышки, и я понял, что у меня есть шансы. Затем она криво усмехнулась, так, что Альберт Эйнштейн потерял бы десятичную запятую.
– Сначала найдите убийцу моего брата, мистер Хорнер. И мои фотографии. После мы поговорим.
Она закрыла за собой дверь. Может, там ещё шёл дождь, но я не заметил. Мне было наплевать.

В городе есть некоторые кварталы, которые не упоминает отдел по туризму. Кварталы, где полицейские ходят по трое, если они там вообще ходят. При моей работе приходится посещать эти места чаще, чем это полезно для здоровья. Для здоровья полезно не ходить туда вообще.
Он ожидал меня на улице около заведения Луиджи. Я проскользнул сзади него, мои туфли на резиновой подошве ступали беззвучно по мокрому блестящему тротуару.
– Привет, Синичка.
Он подскочил и обернулся, и на меня уставилось дуло сорок пятого калибра.
– А-а, Хорнер.
Он убрал пистолет.
– Не называй меня синичкой. Для тебя я Берни Робин, коротышка, не забывай об этом.
– Как по мне, то сойдёт и Синичка Робин . Кто убил Шалтая-Болтая?
Он был странной птичкой, но в моей профессии нельзя быть слишком разборчивым. Он был моим лучшим информатором из уголовного мира.
– Покажи что у тебя за бабки.
Я показал ему полтинник.
– Чёрт, – пробормотал он, – зелёненькие. Почему они не выпускают бурые или малиновые бумажки для разнообразия? – тем не менее, он взял купюру. – Всё, что я знаю, это то, что Толстяк имел свой кусок со многих пирогов в округе.
– И?..
– В одном из пирогов было две дюжины дроздов.
– Чего?
– Мне что, по слогам тебе сказать? Я... агх....
Он сполз на тротуар, из его груди торчал наконечник стрелы. Синичка Робин больше не будет чирикать.

Сержант О’Грейди глянул на труп, затем на меня.
– Все святые угодники, если это не малыш Джек Хорнер собственной персоной.
– Я не убивал Синичку Робина, сержант.
– И, значит, телефонный звонок, поступивший в участок о том, что ты собирался кокнуть покойного мистера Робина – здесь, сегодня – это был просто розыгрыш?
– Если я убийца, где мои лук и стрелы? – я открыл пачку жевательной резинки и начал жевать. – Это подстава.
Он задымил своей трубкой и затем убрал её, и напел несколько тактов партии гобоя из Увертюры Вильгельма Телля.
– Возможно. А может и нет. Но ты всё равно подозреваемый. Не выезжай из города. И вот что ещё, Хорнер...
– Да?
– Смерть Шалтая была несчастным случаем. Так сказал коронер. Так говорю я. Брось это дело.
Я задумался над этим. Затем я подумал о деньгах, затем о девушке.
– Не получится, сержант.
Он пожал плечами.
– Тебе каюк.
Он сказал это так, будто так оно и будет.
У меня возникло странное чувство, что он может быть прав.
– Ты хочешь прыгнуть выше головы, Хорнер. Ты влез в игры больших парней, и это плохо для тебя кончится.
Из того, что я помнил о своём школьном детстве, он был прав. Всякий раз, когда я влезал в игры больших парней, это кончалось тем, что мне попадало по первое число. Но как О’Грейди мог об этом знать? Затем я припомнил кое-что ещё.
О’Грейди лупил меня чаще других.

Теперь пришло время того, что на профессиональном сленге называется «работать ногами». Я осторожно поспрашивал там и сям по городу, но не узнал о Шалтае ничего такого, что не было бы мне уже известно.
Шалтай-Болтай был, так сказать, тухлым яйцом. Я помнил, как он появился впервые в городе, сметливый молодой дрессировщик с номером: дрессированные мыши, скачущие по будильникам . Он довольно скоро пошёл по кривой дорожке: казино, выпивка, бабы, – старая история. Иной смышлёный паренёк думает, что улицы Страны Детства вымощены золотом, и к тому времени, когда он убедится в обратном, уже слишком поздно.
Шалтай начал с вымогательства и мелких ограблений – он выдрессировал команду пауков так, что те отпугивали маленьких девочек от простокваши , которую он подбирал и продавал на чёрном рынке. Затем он занялся шантажом – самое мерзкое дело. Наши дорожки пересеклись однажды, когда меня нанял тот молодой человек из светской тусовки – назовём его Джорджи Порджи – чтобы вернуть компрометирующие снимки, на которых он целует и обижает девочек. Я получил снимки, но также выяснил, что связываться с Толстяком – себе дороже. А я не совершаю одни и те же ошибки дважды. Чёрт возьми, в моей работе я не могу себе позволить совершать те же ошибки даже единожды.
В этом мире нелегко удержаться на плаву. Я помню, когда малютка Бо Пип впервые заявилась в город... но вам не нужны мои проблемы. Если вы ещё живы, у вас своих проблем по горло.
Я просмотрел материалы в газетах о смерти Шалтая. Вот только что он сидел на стене, а в следующую минуту он лежал разбившийся вдребезги у её основания. Вся Королевская Конница и Вся Королевская Рать были на месте в считанные минуты, но ему бы потребовалось много больше, чем просто первая помощь. Позвали врача по имени Фостер – друга Шалтая по Глостеру – хотя я не знаю, чем может помочь врач, когда вы мертвы.
Погодите-ка минуту – Доктор Фостер!
У меня появилось то самое чувство, которое иногда возникает в нашей работе. Две маленькие клеточки мозга трутся друг о друга в нужном направлении, и через секунду у вас двадцатичетырёхкаратное озарение в башке.
Помните того клиента, который не появился – которого я ждал весь день на углу? Случайная смерть. Я не удосужился проверить тот случай – я не могу тратить время на клиентов, которые мне за это не заплатят.
Три смерти, как оказывается. Не одна.
Я добрался до телефона и позвонил в полицейский участок.
– Это Хорнер, – сказал я дежурному. – Дайте мне сержанта О’Грейди.
Послышался треск, и сержант взял трубку.
– О’Грейди слушает.
– Это Хорнер.
– Привет, малыш Джек. – Очень похоже на О’Грейди. Он подкалывал меня по поводу моего роста со времени нашего детства. – Ты наконец понял, что смерть Шалтая была несчастным случаем?
– Нет. Я сейчас расследую три смерти. Толстяка, Берни Робина и доктора Фостера.
– Фостер, пластический хирург? Он умер от несчастного случая.
– Ну конечно. А твоя мамаша была замужем за твоим папашей.
Пауза.
– Хорнер, если ты позвонил только для того, чтобы говорить гадости, я этому не удивляюсь.
– Ну хорошо, умник. Если и Шалтай-Болтай, и доктор Фостер умерли вследствие несчастного случая, скажи мне тогда одну вещь. Кто убил Синичку Робина?
Меня сложно обвинить в наличии слишком богатого воображения, но я бы мог поклясться, что услышал, как он ухмыляется в трубку, говоря:
– Ты убил, Хорнер. И я готов биться об заклад на свой значок, что это так.
Трубка замолчала.

В офисе было холодно и одиноко, так что я пошёл в бар Джо пропустить стаканчик-другой и поболтать.
Двадцать четыре дрозда. Мёртвый доктор. Толстяк. Синичка Робин...
В этом деле было дыр больше, чем в головке швейцарского сыра, и больше оборванных нитей, чем в порванной майке-сеточке. И какое отношение к этому имела знойная мисс Шалтай? Джек и Джилл – из нас получилась бы замечательная команда. Когда это всё закончится, возможно, мы с ней отправимся в маленький отельчик Луи на холме, где никто у вас не спрашивает свидетельства о браке. «Ведро воды» – так называется это заведеньице.
Я позвал бармена.
– Эй, Джо!
– Да, мистер Хорнер? – он протирал стаканы тряпкой, которая знавала лучшие времена, когда была рубашкой.
– Ты когда-нибудь встречал сестру Толстяка?
Он почесал щёку.
– Нет, не встречал. Его сестру... гм, у Толстяка не было сестры.
– Это точно?
– Ага, точно. Когда моя сестра родила первенца, я похвастался Толстяку, что стал дядей. Он на меня зыркнул и ответил: «А я никогда не стану дядей, Джо. Нет у меня ни сестёр, ни братьев, и никакой другой родни».
Если загадочная мисс Шалтай не была его сестрой, то кем же она была?
– Джо, скажи-ка, он когда-нибудь приходил сюда с подругой – примерно такого роста, с такими вот формами? – я изобразил руками пару парабол. – Она выглядит как белокурая Венера.
Он покачал головой.
– Никогда не видел никаких его подруг. В последнее время он болтался вместе с каким-то доктором, но по-настоящему он интересовался только своими ненормальными птицами и зверями.
Я отхлебнул из стакана; мне показалось, что во рту начался большой пожар.
– Звери? Я думал, он бросил это дело.
– Не-а. Пару недель назад он торчал тут с целым выводком дроздов и учил их петь «Да здравствует гм-гм».
– Гм-гм?
– Ага. Понятия не имею, кого он имел в виду.
Я поставил стакан. Немного выпивки выплеснулось на стойку, и я смотрел, как струйка стекает по лакированной поверхности дерева.
– Спасибо, Джо. Ты мне очень помог. – Я протянул ему десятидолларовую купюру. – За полученную информацию, – сказал я и добавил: – Не трать всё сразу.
В моей профессии шуточки помогают оставаться в здравом уме.

Мне оставалось проверить ещё в одном месте. Я нашёл телефонную кабину и позвонил ей.
– Буфет Бабушки Хаббард – кондитерская и супы.
– Это Хорнер, Ма.
– Джек? Для меня небезопасно болтать с тобой.
– Ради старого знакомства, золотце. За тобой должок.
Двое мелких мошенников?? придурков как-то устроили налёт на Буфет и выгребли оттуда всё. Я выследил их и вернул суп и пончики.
– Ладно. Но мне это не нравится.
– Ты знаешь всё, что творится на фронте общепита, Ма. Что означает пирог с двумя дюжинами дрессированных дроздов?
Она издала протяжный низкий свист.
– Ты действительно не знаешь?
– Если бы знал, не спрашивал бы.
– В следующий раз читай раздел судебной хроники в газетах, солнце. Ни фига себе. Ты хочешь прыгнуть выше своей головы.
– Давай, Ма, говори.
– Дело в том, что несколько недель назад именно это блюдо было подано Королю... Джек? Ты слушаешь?
– Я слушаю, мэм, – ответил я тихо. – Сейчас мне вдруг многое стало понятно.
Я повесил трубку.
Кажется, малыш Джек Хорнер нашёл изюминку в этом пироге.
Шёл сильный дождь, было холодно.
Я вызвал такси.
Через четверть часа такси вынырнуло из темноты.
– Ты опоздал.
– Пожалуйтесь в отдел туризма.
Я забрался на заднее сиденье, открыл окно и зажёг сигарету.
И отправился на встречу с Королевой.

Дверь в приватную часть дворца была заперта. Эта часть дворца не демонстрировалась посетителям. Но я не отношусь к числу посетителей, и маленький замок меня не особо задержал. Дверь с большим красным сердцем, ведущая в личные апартаменты, была не заперта, и я постучал и вошёл.
Червовая Королева была одна, она сидела перед зеркалом, держа в одной руке блюдо пирожков с повидлом , а другой пудрила нос. Она обернулась, увидела меня, у неё перехватило дыхание, и она уронила пирожки.
– Привет, кралечка, – сказал я. – Или, может, лучше назвать тебя Джилл?
Она всё равно выглядела привлекательно, даже без светлого парика.
– Убирайся отсюда! – прошипела она.
– Я так не думаю, детка. – Я присел на кровать. – Давай я тебе расскажу кое-что.
– Давай. – Она потянулась к тайной кнопке сигнализации, спрятанной позади неё. Я позволил ей нажать кнопку. Я перерезал провода сигнализации по пути – в моей профессии нельзя быть чересчур осторожным.
– Давай я тебе расскажу кое-что.
– Ты только что это сказал.
– Я буду говорить так, как мне нравится, леди.
Я зажёг сигарету, и тонкий завиток голубого дыма поплыл вверх, к небесам, где я окажусь, если только моя догадка неверна. Однако я научился доверять догадкам.
– Попробуй-ка примерить вот это. Шалтай – Толстяк – не был твоим братом. Он даже не был твоим другом. На самом деле он тебя шантажировал. Он знал о твоём носе.
Она стала бледной, бледнее, чем многие трупы, которые я перевидал в своей работе. Она подняла руку и прикрыла напудренный нос.
– Видишь ли, я знал Шалтая давно, и он давно занимался тем, что дрессировал с корыстными намерениями животных и птиц, чтобы те делали нехорошие вещи. И это заставило меня задуматься... У меня недавно был клиент, который не явился на встречу, потому что умер по дороге. Доктор Фостер, из Глостера, пластический хирург. Официальная версия его смерти утверждала, что он просто сел слишком близко у огня и растаял.
– Но давайте представим, что его убили для того, чтобы он не рассказал что-то ему известное. Я сложил два плюс два и попал в яблочко. Давай я воссоздам всю сцену: ты была в саду – возможно, вешала бельё – когда к тебе подлетел один из дрессированных дроздов Шалтая, из тех, что были в пироге, и откусил твой нос.
И вот ты стоишь там, в саду, прикрываешь рукой лицо, а тут подходит Шалтай с предложением, от которого ты не смогла отказаться. Он предложил познакомить тебя с пластическим хирургом, который сделает тебе прекрасный новый нос за определённую мзду. И никто никогда не узнает. Я прав?
Она молча кивнула, затем к ней вернулась способность говорить, и она пробормотала:
– В общих чертах да. Но я побежала назад в гостиную после нападения дрозда, чтобы съесть немного хлеба с мёдом . Он там и нашёл меня, – бледность постепенно уходила с её лица.
– Ясно. Так что доктор Фостер прооперировал тебя, и всё, казалось, было замечательно. До тех пор, пока Шалтай не сказал тебе, что у него есть снимки операции. Тебе нужно было от него избавиться. Несколько дней спустя ты гуляла по дворцовой территории. Шалтай сидел на стене, спиной к тебе, и дремал. В припадке бешенства ты столкнула его. И Шалтай свалился со стены.
Но теперь у тебя была другая проблема. Никто не подозревал тебя в убийстве Шалтая, однако где были фотографии? У Фостера их не было, хотя он заподозрил неладное и его тоже следовало убрать – до того, как он встретится со мной. Но ты не знала, что он рассказал бы мне, и у тебя по-прежнему не было фотографий, поэтому ты наняла меня, чтобы их найти. И это было твоей ошибкой, сестрёнка.
Её нижняя губка дрогнула, и моё сердце затрепетало.
– Ты ведь не сдашь меня, правда?
– Сестрёнка, ты пыталась подставить меня сегодня. Я плохо отношусь к таким вещам.
Дрожащей рукой она начала расстёгивать блузку.
– Возможно, мы можем как-то договориться?
Я покачал головой.
– Простите, Ваше Величество. Сын миссис Хорнер, малыш Джек, был воспитан с твёрдыми принципами – не связываться с особами королевских кровей. Жаль, но это так, –чтобы не поддаваться искушению, я глянул в сторону, и это было ошибкой. Вы бы не успели пропеть песню о шести пенсах и дроздах, как в её руках оказался маленький изящный дамский пистолетик, и он был направлен в мою сторону. Оружие было маленьким, но я знал, что его мощности хватит, чтобы вывести меня из игры навсегда.
Эта женщина была фатальной.
– Бросьте оружие, Ваше Величество, – сержант О’Грейди вошёл в двери спальни, сжимая в кулаке, похожем на окорок, полицейский пистолет.
– Прости, что подозревал тебя, Хорнер, – проговорил он сухо, – хотя тебе повезло, что это было так. Я выследил тебя до этой двери и услышал весь разговор.
– Привет, сержант, спасибо, что заглянули. Но я не закончил своё объяснение. Если вы присядете, я быстренько закруглюсь.
Он кивнул довольно бесцеремонно и сел около двери. Его пистолет почти не шевельнулся.
Я встал с кровати и подошёл к королеве.
– Видишь ли, детка, я тебе не сказал, у кого были снимки твоей истории с носом. Они были у Шалтая, когда ты убила его.
Она нахмурилась, по её прекрасному лбу побежали очаровательные морщинки.
– Я не понимаю... я обыскала тело.
– Да, верно, но после. Однако первыми до Шалтая добрались люди Королевской Рати. Полицейские. И один из них прихватил конверт. Когда шум вокруг этого дело улёгся бы, шантаж бы начался заново. Однако теперь ты бы не знала, кого убивать. И я должен перед тобой извиниться.
Я наклонился, чтобы завязать шнурки.
– Почему?
– Я обвинил тебя в том, что ты пыталась подставить меня сегодня. Ты этого не делала. Та стрела принадлежала парню, который был лучшим лучником в моей школе – я должен был сразу узнать её по особенному оперению. Не правда ли, – сказал я, повернувшись к двери, – «Воробей» О’Грейди?
Под предлогом завязывания шнурков я подобрал пару пирожков с повидлом и, подбросив один из них, попал точно в единственную лампочку, освещавшую комнату.
Это задержало стрельбу на пару секунд, но пары секунд мне было достаточно, и в то время как королева и сержант «Воробей» О’Грейди дружно расстреляли друг друга, я смылся.
В моей работе надо следить за номером первым.

Чавкая пирожком с повидлом, я вышел с территории дворца на улицу. Я остановился около мусорного бака, чтобы сжечь коричневый конверт с фотографиями, который я вытащил из кармана О’Грейди, когда проходил мимо него, но дождь лил так сильно, что они не желали гореть.
Когда я добрался до своего офиса, я позвонил в отдел туризма пожаловаться. Мне ответили, что дождливая погода хороша для фермеров, и я сказал им, что они могут с нею сделать.
Они сказали, что сейчас всем нелегко.
На что я ответил: «Точно».

______________
В данном рассказе фигурируют герои известных в англоязычном мире детских стихов и песенок. В переводе учитывались известные русскому читателю переложения этих стихов. Примечания ниже призваны прояснить расхождения между оригинальным текстом и переводом.
Русские переводы стихов взяты из Интернета, и потому их авторство не всегда указано (так как некоторые стихи помещены в сети без указания автора).

/ссылки здесь не отобразились, поэтому выкладываю комментарии отдельно без привязки к тексту:

24 дрозда – интрига рассказа построена на основе известной песенки о двадцати четырёх чёрных дроздах, запеченных в пирог. Дрозды считались лакомством, кроме того, в одной сказке упоминается пирог с «секретом» – внутри, как в сундучке, были спрятаны 24 живых дрозда.

Sing a song of sixpence
A pocket full of rye
Four and twenty blackbirds
Baked in a pie
When the pie was open
The birds began to sing
Now wasn't that a dainty dish
To set before the king
The king was in the counting house
Counting out his money
The queen was in the parlour
Eating bread and honey
The maid was in the garden
Hanging out the clothes
When down came a blackbird
And pecked off her nose

Вот песня за полпенса
Я спеть ее готов
Запек в пирог пирожник
Две дюжины дроздов
Едва пирог поставили
И стали резать вдоль
Как все дрозды запели:
“Да здравствует король!”
Король тогда в подвале
Считал свою казну
А королева в спальне
Готовилась ко сну
Служанка возле замка
Сажала кустик роз
Примчался дрозд – вертлявый хвост
И откусил ей нос. /перевод ? Чуковского??/

В тексте использованы практически все детали песенки: дрозды, фраза «Да здравствует король!» (в оригинале – «Какое изысканное блюдо для короля!»), откушенный нос. О действиях королевы и служанки будет сказано в отдельной сноске.

Ещё один перевод:

Много, много птичек
Запекли в пирог:
Семьдесят синичек,
Сорок семь сорок.
Трудно непоседам
В тесте усидеть -
Птицы за обедом
Громко стали петь.
Побежали люди
В золотой чертог,
Королю на блюде
Понесли пирог.
Где король? На троне
Пишет манифест.
Королева в спальне
Хлеб с вареньем ест.
Фрейлина стирает
Ленту для волос.
У нее сорока
Отщипнула нос. /перевод С.Я. Маршака/

Шалтай-Болтай – в оригинале «Хампти-Дампти» (потому Джилл Дампти стала Джилл Шалтай). Персонаж представляет собой «человека-яйцо», изначально стишок был загадкой, смысл которой заключался в том, что если яйцо упадёт, то его не собрать.
В оригинальном тексте рассказа Шалтай «сидел на стене и смотрел вдаль», но по аналогии с известным переводом было изменено на «сидел на стене и дремал». В тексте рассказа также фигурирует «Королевская Рать» - полицейские.

Humpty-Dumpty sat on a wall
Humpty-Dumpty had a great fall
All the king’s horses and
All the king’s men
Couldn’t put Humpty
Together again.

Шалтай-Болтай сидел на стене
Шалтай-Болтай свалился во сне
Вся королевская конница
Вся королевская рать
Не может Шалтая, не может Болтая
Шалтая-Болтая, Болтая-Шалтая
Шалтая-Болтая собрать. /перевод С. Я. Маршака/

Джек Хорнер

Little Jack Horner
Sat in a corner
Eating a Christmas pie
He put in his thump
And pulled out of a plum
And said : ”What a good boy I am”

Джеки-дружок
Сел в уголок
Сунул в пирог свой пальчик
Изюминку съел
И громко пропел
“Какой я хороший мальчик!” /перевод неизвестного - ? Чуковский??/

В оригинале – «рождественский пудинг» и «слива» вместо изюминки, также слова «малыш Джек Хорнер» обыгрываются намёками на маленький рост сыщика.
В тексте рассказа упоминается также, что Джек «нашёл сливу» (в переводе – «нашёл изюминку») в пироге. «Пирог» неоднократно появляется в тексте, так как пироги упоминаются в нескольких стишках.

«Синичка» Робин – перевод неточен. В рассказе и в стихах он - Cock Robin, «Малиновка» (самец малиновки). Однако малиновки не слишком известные русскому читателю птицы, синица вызывает больше ассоциаций (хотя бы «синица в руках..» или синица, которая хотела сжечь море; «весёлая птица синица» в доме, который построил Джек,..). Поэтому при переводе допущена некоторая вольность и вместо малиновки Cock Robin обозначен «Синичка Робин».
Здесь же прозвище сержанта «Воробей».

Стихотворение о смерти малиновки знакомо русскоязычному читателю по отсылкам, например, оно упоминается в «Городе» К. Саймака.

"Who killed Cock Robin?" "I," said the Sparrow,
"With my bow and arrow, I killed Cock Robin."
"Who saw him die?" "I," said the Fly,
"With my little eye, I saw him die."
"Who caught his blood?" "I," said the Fish,
"With my little dish, I caught his blood."
"Who'll make the shroud?" "I," said the Beetle,
"With my thread and needle, I'll make the shroud."
"Who'll dig his grave?" "I," said the Owl,
"With my pick and shovel, I'll dig his grave."
"Who'll be the parson?" "I," said the Rook,
"With my little book, I'll be the parson."
"Who'll be the clerk?" "I," said the Lark,
"If it's not in the dark, I'll be the clerk."
"Who'll carry the link?" "I," said the Linnet,
"I'll fetch it in a minute, I'll carry the link."
"Who'll be chief mourner?" "I," said the Dove,
"I mourn for my love, I'll be chief mourner."
"Who'll carry the coffin?" "I," said the Kite,
"If it's not through the night, I'll carry the coffin."
"Who'll bear the pall? "We," said the Wren,
"Both the cock and the hen, we'll bear the pall."
"Who'll sing a psalm?" "I," said the Thrush,
"As she sat on a bush, I'll sing a psalm."
"Who'll toll the bell?" "I," said the bull,
"Because I can pull, I'll toll the bell."
All the birds of the air fell a-sighing and a-sobbing,
When they heard the bell toll for poor Cock Robin.

Кто убил малиновку? – Я, – ответил воробей, – я выстрелил из лука и стрелой убил малиновку.
Кто увидел, как она умерла? – Я, – ответила муха, – своими маленькими глазками я увидела, как она умерла.
Кто собрал её кровь? – Я, – ответила рыба, – я собрала её кровь в маленькое блюдце.
Кто пошьёт саван? – Я, – ответил жук, – с помощью нитки и иголки я пошью саван.
Кто выкопает могилу? – Я, – ответила сова, – я возьму кирку и лопату и выкопаю могилу.
Кто будет священником? – Я, – ответил грач, – я возьму свою книжицу и буду священником.
Кто будет служкой? – Я, – ответил жаворонок, – если будет светло, я буду служкой.
Кто понесёт факел? – Я, – ответила коноплянка, – я мигом принесу факел и буду его нести.
Кто будет главным плакальщиком? – Я, – ответил голубь, – я оплакиваю мою любовь и я буду главным плакальщиком.
Кто понесёт гроб? – Я, – ответил коршун, – если только не ночью, то я понесу гроб.
Кто понесёт покров на гроб? – Мы, – ответил крапивник, – мы с моей подругой понесём покров.
Кто будет петь псалмы? – Я, – ответил дрозд, сидя на кусте, – я буду петь псалмы.
Кто будет звонить в колокол? – Я, – ответил бык, – так как у меня достаточно силы , я буду звонить в колокол.
И все птицы вздыхали и всхлипывали, когда они услышали колокольный звон на смерть бедной малиновки. /перевод мой/

В оригинале – «красно-коричневый» и «сиреневый». Использована ассоциация с «серо-буро-малиновым».

...мыши, прыгающие по будильникам

Hickory, dickory, dock!
The mouse ran up the clock.
The clock struck one,
The mouse ran down,
Hickory, dickory, dock.

Хиккори-диккори-док!
Мышь на будильник скок!
Будильник: бим-бом,
Мышка-бегом!
Хиккори-диккори-док! /перевод ? Чуковского??/

...пауки, которые отпугивали маленьких девочек от простокваши... (в оригинале – творог и сыворотка)

Little Miss Muffet
Sat on a tuffet
Eating her curds and whey
Along came a spider
Who sat down beside her
And frightened Miss Muffet away!

Малютка Мисс Бумби
Сидела на тумбе
Хлебала свою простоквашу
Но выглянул вдруг свирепый паук
И спугнул нашу Бумби бедняжку. /перевод ? Чуковского??/

Джорджи Порджи – по некоторым сведениям, стишок о первом герцоге Бэкингемском, известном своими любовными похождениями

Georgie Porgie pudding and pie,
Kissed the girls and made them cry
When the boys came out to play,
Georgie Porgie ran away.

Джорджи Порджи, вот нахал,
Девочек он обижал,
Вышли мальчики играть –
Джорджи Порджи убежал. /перевод мой/

В оригинале Джорджи «целовал девочек и вынуждал их плакать»

Малютка Бо Пип

Little Bo Peep has lost her sheep
And can't tell where to find them.
Leave them alone, And they'll come home,
Wagging their tails behind them

Малютка Бо Пип потеряла овец,
Не знает, где их найти.
Не бойся, придут, дорогу найдут,
Махая хвостами в пути. /перевод мой/

Доктор Фостер

Doctor Foster went to Gloucester,
in a shower of rain.
He stepped in a puddle,
right up to his middle,
and never went there again!

Доктор Фостер
Отправился в Глостер.
Весь день его дождь поливал.
Свалился он в лужу,
Промок еще хуже,
И больше он там не бывал. /перевод С.Я.Маршака/

Джек и Джилл
здесь же – отель «Ведро воды» на холме

Jack and Jill went up the hill
To fetch a pail of water.
Jack fell down and broke his crown,
And Jill came tumbling after.

Идут на горку Джек и Джилл,
Несут в руках ведерки.
Свалился Джек и лоб разбил,
А Джилл слетела с горки. /перевод С.Я. Маршака/

(в оригинале Джек «сломал корону», есть версия, что данные строки относятся к французской истории, а именно к королю Людовику XVI и королеве Марии Антуанетте, которые были обезглавлены)

Бабушка Хаббард
здесь же «выгребли из буфета всё» – в оригинале «буфет был пуст»

Old Mother Hubbard
Went to the cupboard
To get her poor doggie a bone,
When she got there
The cupboard was bare
So the poor little doggie had none.

Бабушка Хаббард к буфету пошла
Собачке дать косточку съесть,
Но пока добралась, кость куда-то делась,
Ни там её нету, ни здесь! /перевод мой/

Червовая Королева и пирожки – по мотивам стишка, который в своё время использовал Л. Кэрролл в книге «Алиса в стране чудес»

The Queen of Hearts she made some tarts all on a summer's day;
The Knave of Hearts he stole the tarts and took them clean away.
The King of Hearts called for the tarts and beat the Knave full sore
The Knave of Hearts brought back the tarts and vowed he'd steal no more.

В стишке говорится о том, что Червовая Дама (в англ. традиции – Червовая Королева) испекла пирожки, а Червовый Валет их украл. Русскоязычному читателю знаком следующий стихотворный перевод:

Дама бубен
Варила бульон
И пудинг пекла на обед.
Десятка бубен
Украла бульон,
А пудинг украл валет.

Король бубен
Спросил про бульон
И пудинга ждал на обед.
Десятка бубен
Вернула бульон,
А пудинг вернул валет. /перевод С.Я. Маршака/

...вешала бельё
В оригинале песенки «служанка вешала бельё», в стихотворном переводе на русский (см. сноску 1) – «служанка сажала кустик роз» (у Маршака – «фрейлина стирает ленту для волос»).

...съесть немного хлеба с мёдом
В оригинале песенки «Королева в гостиной ела хлеб с мёдом», однако в стихотворном переводе на русский (см. сноску 1) – «готовилась ко сну» (хотя у Маршака – «в спальне хлеб с вареньем ест»).

Отдельные замечания:

Она одарила меня таким взглядом, что даже пресс-папье начало бы чаще дышать, и мой пульс подскочил до сотни. – перевод неточен, в оригинале:
She gave me a look that would have induced heavy breathing in a pumpkin, and which shot my heartbeat up to three figures.

Я глянул на свои ногти, потом поднял глаза на её лицо, захватив взглядом по дороге линию талии и бюст, вызывавший в памяти яйца Фаберже.
I inspected my nails, then looked up at her face, taking in a handful of waist and Easter-egg bazonkas on the way up.
Я бы выкинул к чёрту яйца вообще, но так как упоминался Шалтай-Болтай, «человек-яйцо», то решил оставить. :) По моему мнению, Фаберже как-то лучше звучит, чем пасхальные яйца. Но даже в этом случае мало верится в красоту героини. :)

Она непроизвольно качнула головой, словно соглашаясь, и пробормотала что-то насчёт того, что ей нравятся коротышки, и я понял, что у меня есть шансы.
She gave an involuntary shiver of anticipation and muttered something about having a thing about midgets, so I knew I was onto a good thing.
Сдаюсь. Все слова знакомые, но перевести смог только так. Знаю, что неудачно, лучше не выходит.

Сержанта О’Грейди я так и не разгадал, то есть не знаю, есть здесь отсылка к какой-то песенке, стиху или ещё к чему.
Как не разгадал и странную официальную версию смерти доктора Фостера, что он «сел слишком близко у огня и растаял». Кто знает, подскажите!
То же о супе и пончиках из Буфета. Чует моё сердце, здесь тоже какой-то стишок, но какой?..

Я отхлебнул из стакана; мне показалось, что во рту начался большой пожар. – перевод неточен, в оригинале:
I took a swig of my drink. It nearly took the roof of my mouth off.
Ну, лучше не вышло. )))