triple life

...


Тёмная, тёмная и холодная комната. Видно, не так давно она была жилой, но теперь здесь чувствуется дух запустения, и сиротливо висят клубки паутины в углах – даже их бросили многоногие хозяева. Кажется, ничего живого здесь нет, и сидящий за столом человек кажется тенью.
На столе бумаги и книги, на всём толстый слой пыли. Человек стирает пыль с переплёта, открывает книгу, переворачивает пару страниц и кладёт обратно. Слишком темно, чтобы читать, огарок свечи в плошке почти не даёт света. В воздухе пыльный сумрак, пыль снова садится на переплёт книги. Человек смотрит на маленький огонёк и прислушивается к звукам за стеной.
Шорохи, иногда глухие удары. Тихий, еле слышный стон. Что-то мягко упало на пол.
Человек закрывает лицо руками; он знает, что ничего не может сделать, ему остаётся только ждать.
– она тоже похожа на призрак, на призрак самой себя. Когда это началось, у неё отобрали всё оружие, всё, чем она могла бы причинить вред себе, и теперь она мечется в тёмной комнате там, за стеной, бьётся о стены, завешенные коврами, падает на подушки и пытается делать это тихо, но что толку, ведь ни ей, ни нам не легче –
За спиной человека появляется зыбкая тень крыльев, всего лишь контур. У него нет сил раскрыть их по-настоящему. Так мало сил осталось, их хватает лишь на то, чтобы просто поддерживать существование. И ждать.
– мы делаем что можем, но этого так мало. Мы отдали ей весь свет и всё тепло, что было у нас, но она по-прежнему бродит в темноте и всё так же не может согреться. –
Огонёк гаснет, и в наступившей темноте слабо вспыхивают радужные блики. В тишине за стеной глухая возня, и потом слышится не то шёпот, не то чьи-то мысли:
GLORIA IN TE DOMINE.
– это даже и не молитва, она не просит ничего. Она знает, что это пройдёт, всё проходит когда-то; знает, что ей остаётся только ждать. Но, как оказалось, с этими словами легче терпеть. На вкус они похожи на маленькие сухие кусочки чёрного хлеба, которые она ест с холодным разбавленным чаем – тогда, когда больше ничего есть не может. Нечто, что даёт немного тепла и поддерживает жизнь. –
Человек смотрит сквозь темноту, смотрит сквозь стену, смотрит на девушку, что лежит на полу за стеной, она бьётся в судорогах, из глаз текут слёзы, и она старается молчать. Вскоре припадок проходит, она затихает в изнеможении, сворачивается клубком у стены. Закрывает глаза и шепчет тихо-тихо.
GLORIA IN TE DOMINE.
Тёмный дом, который когда-то был наполнен светом и голосами, а теперь здесь царит запустение, и нет спасения от холода и пыли. По вечерам с улицы проникает зябкая сырость: уже осень. Иногда человек думает, что на самом деле они ждут зимы. Он надеется, что с первыми заморозками, когда в воздухе послышится чистое студёное дыхание и вечером небо будет зелёным на северо-западе, мало-помалу станет легче. От прикосновения ледяных пальцев она успокоится и затихнет, и вскоре снова возьмёт в руки оружие и сядет на своё место у камина. Человек не знает, будет ли она выглядеть, как прежде, не знает, чем закончится эта её трансформация. Он лишь надеется, что это закончится и все останутся живы.
За стеной тихий вздох. Она не плачет. Даже сейчас, когда темно и она одна в комнате. Только дрожит от холода, что у неё внутри. Воин не должен плакать, даже если у него отобрали оружие и заперли в комнату с коврами и подушками, если его бьёт озноб и выворачивает наизнанку, и так каждый день. Когда-нибудь это закончится. Воин умеет ждать.
Тихо шелестят слова в тёмной комнате.
GLORIA IN TE DOMINE.